Читаем Дневник. 2004 год. полностью

Вечером как член комиссии по премиям был в театре Моссовета на спектакле «Муж, жена и любовник». Меня несколько смутило объявление в программке «Пьеса Ю. Еремина по мотивам рассказа Ф. Достоевского «Вечный муж» и пьесе И. Тургенева «Провинциалка». Полумонтаж, полуинсценировка. Постановка того же Ю. Еремина. Мне кажется, все это довольно случайно, вне какой бы то линии, факта большого искусства тоже не состоялось. Правда, была выдающаяся виртуозная игра Валентина Гафта, который так мне в свое время не понравился в «Современнике» в пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион», и замечательно исполнил гротесковую, кукольную роль графа Геннадий Бортников. К сожалению, Ольга Остроумова, которая выглядит прекрасно, играет только на своем уровне.

13 марта, суббота. На дорогах огромное количество милиции – это какой-то страх власти и перед терактами, и перед самой жизнью, которая в любой момент может преподнести сюрприз. Последнее грозное, почти такое же мощное по масштабу событие – это теракт в Мадриде, когда почти одновременно прогремели взрывы в нескольких электричках. Судя по всему, это месть за участие Испании в устрашающей акции в Ираке. Там тоже не прекращаются взрывы и другие акты несогласия с позицией американцев.

Но на даче прекрасно. Солнце неимоверно сверкает. Все тает, дорожки уже обнажились. Резал заросшие и дичающие яблони, топил баню. К сожалению, девочки забыли положить мне работу на вторник, так что возникло окно вынужденного безделья. Заполнял его работой с Дневником, учил английский, прочел три рассказа Пети Алешкина. Это уже совсем не тот Петя, который печатал меня восемь или девять лет назад. Тогда он тоже что-то мне давал читать. Рассказы сугубо русские по теме и подходу, это почти всегда деревня, почти всегда люди немолодые, судьба, то, что нас, русских ребят из деревень, по-настоящему, кровно волнует. Но не тот Петя Алешкин, потому что за эти годы из просто грамотного и умелого писателя-читателя он превратился в прекрасного и тонкого стилиста. Ушли какие-то неловкости, красивости, ошибки стиля. А ведь внешне он остался совсем таким же простецким и даже по виду дурашливым. Но сколько же, оказывается, шло работы под этой обычной для русского человека маской.

14 марта, воскресенье. Уже несколько дней подряд, в единственное мое окно для чтения утром и вечером, читаю Ирину Денежкину. Это новая звезда, о которой довольно много говорят. В свое время она была в шорт-листе премии национального бестселлера. По слухам, у нее сейчас 17 договоров с иностранными издательствами. Если мне не изменяет память, еще до Франкфуртской ярмарки я читал ее повесть, связанную с восемнадцатым веком. Тогда уже мне показалось, что это человек талантливый. Впрочем, говорят также, что ее раскручивает Березовский, во что, конечно, я не верю. То, что её достаточно высоко ценит Виктор Топоров, который и опубликовал её книжку, уже является для меня некоторой рекомендацией. Думаю, что так много договоров потому, что это чрезвычайно незатейливый и простой стиль, достаточно новый объект изображения – сегодняшние 18-22-летние, студенты, школьники, их субкультура, с песнями как заменителями духовной жизни, с пивом и с «траханьем», которое у них носит даже не сексуальный, а скорее ритуальный характер. Это слово довольно часто порхает у Денежкиной, но нигде за ним не чувствуется того взрыва и напряжения живой плоти, которое оно подразумевает. Стакан воды. Повторяю, человек она способный, но думается, что на ближайшие пять лет о ней надо забыть, потому что она никогда не прорвется вглубь материала: ее герои – это сонные, неодухотворенные манекены. Может быть, в них проснулась чувственность, потребность говорить, и говорить неглупо, сдавать свои экзамены, и сдавать неплохо, – но и только. Борение духа и рефлексия, то, чем сильна русская литература, еще спит в комочке. Наша западная литература хотела бы видеть русскую литературу именно такой: прочли, отложили, забыли.

Уехал рано и на 85-м километре наткнулся на гаишника. Он остановил мою машину и показал мне на экран локатора: 84 км. Это была чистейшая ложь, я езжу по дороге целых двадцать лет и знаю каждую нору, где стоят эти гвардейцы наживы. Для меня стало ясно, что коли всю службу в день президентских выборов выгнали охранять и оберегать, то они превратят это в день большого дохода. Я поднял скандал, и постовой понял, что имеет дело с крепким и скандальным орешком. Но и постовой был лихой малый. Возможно, говорит он, прибор и ошибся, но ведь вы не будете отрицать, что ехали без ремней безопасности. Я не стал возражать и подивился находчивости. Но теперь ему пришлось полчаса оформлять на меня бумаги, время шло, коллеги нервничали, а машины, унося девственные бумажники владельцев, неслись мимо.

Часов около шести пошел голосовать, народу было много, я посмотрел на листок избирательных списков, на котором стоит моя фамилия и фамилия В. С. – лист почти весь заполнен, номера паспортов, написанные от руки, подписи.