Читаем Дневник. 2004 год. полностью

11 марта, четверг. С утра в здании Академии на Ленинском проспекте состоялось заседание Академии социальных наук, одним словом, собрали ученые советы нескольких институтов, представителей общественных движений, был интеллектуально-деловой Клуб Рыжкова. Тема – «Конституционное развитие России» – я бы сказал, что это тема истинно Валерия Дмитриевича Зорькина, делавшего доклад. Доклад был академическим, через него сначала чуть просвечивал темперамент председателя Конституционного суда, как документа незыблемого. Он много говорил о значении конституции, о реформистском зуде по отношению к ней. В это же время я подготовил такой вопрос, который собирался задать, но, к счастью, не задал: «Вы говорите о конституции как о некоем законном, некоем священном тексте. Но давайте вспомним, как эта конституция создавалась, кем? Или по-другому: воплотилось ли в этой Конституции всё лучшее, что наработала мировая общественная мысль в этом направлении?»

Дальше Зорькин стал говорить о стремлении некоторых сил изменить концепцию суверенитета государства, нападении на так называемую Вестфальскую систему, основной тезис которой, что суверенитет не зависит ни от экономического потенциала страны, ни от ее силы и размеров. Это всё американские тенденции, связанные с глобализацией. Идея, вытекающая отсюда, – право сильной страны на интервенцию. Иллюстрация – Ирак. Отсюда, естественно, возникает угроза наступления на права человека: 11 сентября и билль о патриотизме.

Далее Зорькин разбирал несколько узлов, связанных с попыткой размыть конституцию и государство, говорил об отсутствии в обществе правового самосознания, но всё это не так интересно.

Когда же он подошел к главному – а у нас это воровство, коррупция, – выяснились удивительные вещи. Например, существуют наработанные в Европейском Сообществе и ООН документы, связанные с этими проблемами, несколько пактов, в том числе несколько государственных. С 1999 г. эти пакты Россией подписаны, но до сих пор не ратифицированы. Это свидетельствует о многом.

Или еще пример: совсем недавно не без помощи Государственной Думы из законодательства исчезла статья о конфискации имущества. Понятно? Если я миллиардер, то пусть отсижу семь лет, но потом так и буду жить со своими миллиардами. Вообще мы, западники и либералы, европейским опытом пользоваться не хотим. У нас есть свои подготовленные антикоррупционные документы, но они тоже не приняты. У нас существует Совет при президенте, связанный с борьбой с коррупцией. Кстати, насчет конфискации имущества в Европе: это вполне легитимная статья, но, кажется, такой статьи нет в Америке. Потом один из выступивших по докладу сказал, что в Америке такая система штрафов, что для уплаты их надо продать не только все свое имущество, но и иногда заложить самого себя.

Я, конечно, не помню всего, и совсем не подробно все записал, но в докладе были еще очень взвешенные примеры. Например, как борьба с коррупцией (в Узбекистане) может стать стартовым моментом для сепаратизма. Ножом можно резать хлеб, но им можно и зарезать человека.

После доклада задавали вопросы, фамилии часто не назывались, и я так и пишу. Например, суть вопроса заключается в двух цифрах: пять с половиной тысяч открытых в прошлом, кажется, году дел по борьбе с коррупцией. Две тысячи дел были не закрыты, а переданы в суд. По этим делам проходили милиционеры, врачи, учителя, представители высшего учебного заведения, но, естественно, – ни олигархов, ни дельцов, никого – их не было. Еще один вопрос о коррупции звучал так, что из него было ясно: даже нашими несовершенными законами с коррупцией можно бороться, если эти законы исполнять. И, наконец, вопрос, который я также записал себе в книжку: «Правильно ли я вас понял, Вал. Дм., что всему антикоррупционному законодательству мешает инертное, мягко говоря, поведение наших парламентариев и их какая-то в этом странная заинтересованность?»

Убийственным по жесткости и приведенным данным был содоклад Дмитрия Сергеевича Львова, академика. У науки еще сохранилась какая-то отвага.