Читаем Дневник, 1855 г. полностью

[8 февраля.] 6, 7, 8 Ф[евраля]. Опять игралъ въ карты и проигралъ еще 200 р. сер. Не могу дать себѣ слово перестать, хочется отыграться, a вмѣстѣ могу страшно запутаться. — Отыграть желаю я³ всѣ 2,000. Невозможно, а проиграть еще 400, ничего не можетъ быть легче; а тогда что? Ужасно плохо. Не говоря уже о потерѣ здоровья и времени. Предложу завтра Од[аховскому] сыграться и это будетъ послѣдній разъ.⁴ — Переводилъ балладу Гейне и читалъ Горе отъ ума. Завтра непремѣнно писать и много? ————

12 Февраля. Опять проигралъ 75 р. Богъ еще милуетъ меня, что не было непріятностей; но что будетъ дальше? Одна надежда на Него! Въ Эвпаторіи было дурное дѣло, отбитая атака, которую называютъ рекогносцировкой. — Время, время, молодость, мечты, мысли, все пропадаетъ, не оставляя слѣда. Не живу, а проживаю вѣкъ. Проигрышъ заставляетъ меня немного опомниться.

14 Февраля. 5 Февраля Хрулевъ подвелъ 120 легкихъ орудія на 100 и 300 саж[енъ] и открылъ огонь по городу. Непріятель отвѣчалъ слабо. Батальонъ Грековъ и Азовскаго пошелъ на штурмъ. Его подпустили въ упоръ и тогда только грянули по немъ картечью и батальнымъ огнемъ изъ ружей. Потери, какъ говорятъ, отъ 5-ти до 8-и сотъ человѣкъ. — Отрядъ отступилъ и войска расположились по квартирамъ. Въ Севастополѣ съ 11-го на 12-е Февраля полкъ Зуавовъ атаковалъ новый редутъ и былъ отбитъ. Довольно этаго, чтобы сказать «дѣло было выгодно для насъ». Нашу потерю опредѣляютъ отъ 2-хъ до 5 сотъ человѣкъ. Мысль о отставкѣ или военной академ[іи] все чаще и чаще приходитъ мнѣ. Я писалъ Сталыпину, чтобы онъ выхлопоталъ меня въ Кишиневъ. Оттуда уже устрою одно изъ этихъ двухъ. —

[16 февраля.]15, 16. Проигралъ еще 80 р. сер. — Началъ писать Характеры и кажется, что эта мысль очень хороша, и какъ мысль и какъ практика. Еще разъ хочу испытать счастія въ карты.⁵

[19 февраля.] 17, 18, 19. Проигралъ вчера еще 20 р. сер. и больше играть не —— буду. ———

20 Февраля. Несовсѣмъ достойные вѣроятія люди разсказывали мнѣ ныньче много новостей. Редутъ, противъ котораго была отбита атака Селенгинскимъ и Минскимъ полкомъ, построенъ по назначенію и волѣ Государя. Менщиковъ будто уѣхалъ въ Петербургъ и мѣсто его долженъ заступить Горчаковъ. Пруссія будто объявила войну Австріи. Послѣ завтра ѣду въ Севастополь и узнаю все подробно. Нынче писалъ и завтра буду писать проэктъ съ тѣмъ, чтобы показать его Сакену. —

1-е Марта. Анненковъ назначенъ продово[ль]ствователемъ обѣихъ армій. Горчаковъ на мѣсто Менщикова. Слава Богу! 18 февраля скончался Государь и нынче мы принимали присягу новому Императору. Великія перемѣны ожидаютъ Россію. Нужно трудиться и мужаться, чтобы⁶ участвовать въ этихъ важныхъ минутахъ въ жизни Россіи. —

[4 марта.] 2, 3, 4 Марта. Въ эти дни я два раза по нѣскольку часовъ писалъ свой проэктъ о перефор[мированіи] арміи. Подвигается туго, но я не оставляю этой мысли. Нынче я причащался. Вчера разговоръ о божест[венномъ] и вѣрѣ навелъ меня на великую громадную мысль, осуществленію которой я чувствую себя способнымъ посвятить жизнь. — Мысль эта — основаніе новой религіи, соотвѣтствующей развитію человѣчества, религіи Христа, но очищенной отъ вѣры и таинственности, религіи практической не обѣщающей будущее блаженство, но дающей блаженство на землѣ. — Привести эту мысль въ исполненіе я понимаю, что могутъ только поколѣнія, сознательно работающія къ этой цѣли. Одно поколѣніе будетъ завѣщать мысль эту слѣдующему и когда нибудь фанатизмъ или разумъ приведутъ ее въ исполненіе. Дѣйствовать сознательно къ соединенію людей съ религіей, вотъ основаніе мысли, которая, надѣюсь, увлечетъ меня. —

[11 марта.] 6, 7, 8, 9, 10, 11 Марта. — Я еще проигралъ 200 р. Одаховскому, такъ что запутанъ до послѣдней крайности. — Горчаковъ пріѣхалъ со всѣмъ штабомъ, я былъ у него, былъ принятъ хорошо, но о переводѣ въ штабъ, кот[ораго] весьма желаю, ничего не знаю. Просить не буду, но буду дожидать, что онъ самъ это сдѣлаетъ, или письма тетки. Имѣлъ слабость позволить Сталыпину увлечь меня на вылазку, хотя теперь не только радъ этому, но жалѣю, что не пошелъ съ штурмовавшей колонной. Вообще поѣздка эта съ 9 до 11 наполнена интересными событіями. Броневской одинъ изъ милѣйшихъ людей, которыхъ я встрѣчалъ когда либо. — Военная карьера не моя и чѣмъ раньше я изъ нея выберусь, чтобы вполнѣ предаться литературной, тѣмъ будетъ лучше. —

12 Марта. Утромъ написалъ около листа Юности, потомъ игралъ въ бабки и болталъ съ Броневскимъ. У насъ составился планъ основать пансіонъ. Онъ вполнѣ раздѣляетъ эту добрую мысль.

13 Марта. Писалъ Юность и письмо Т[атьянѣ] А[лександровнѣ]. Планъ пансіона зрѣетъ. Мнѣ такъ много не удавалось, что для достиженія этаго — я буду работать пристально, дѣятельно и осмотрительно. —