Читаем Дневник полностью

– Да сегодня утром слышу я стрельбу. Вышел за ворота, гляжу: бегут, что есть мочи, коммунисты. «На, – кричат, винтовку, иди с нами, белые высаживаются!» Дело, думаю, плохое, пошел с ними. Вдруг в кукурузе пулемет как застучит. Я упал на землю – да ходу. По кукурузам да по бакшам. Залез меж гарбузами и лежу. Гляжу, ваши идут прямо на пулемет, взяли его и пошли дальше. Я вылез – да давай Бог ноги – в хутор. Идемте ко мне вечерять[152]! – добавил он.

Мы поблагодарили его и сказали, что ждем поручика с подводой. Но он упрашивал нас, указывая на свой хутор.

– Жалко, что мои кони в станице, – говорил он, – а то бы я вас отвез…

Наконец мы пообещали, что, когда приедет поручик, поедем к нему.

– Пожалуйста, пожалуйста! – говорил он, кланяясь. – Слава богу, избавились от жидовской власти!

Он ушел. Все же через десять минут он вернулся, неся два громадных арбуза, пол белого хлеба и несколько пахучих дынь. Мы подзакусили.

Уже было довольно темно, когда пришла длинная гарба. Поручик Лебедев с Солофненко сидели на ней. Лошадьми управляла девочка лет тринадцати.

– А ты дорогу знаешь? – спросили мы ее.

– Знаю, знаю! – бойко ответила она. – Я возила коммунистов аж у Тимашевку.

– А далеко отсюда Тимашевка?

– Девяносто верст с гаком!

Мы засмеялись – сказано, казачьи дети.

Мы погрузили имущество, заехали в хутор. Хорошо поужинали и только часов в 10 вечера приехали в Ахтари.

Уже было темно. Едем по длинной улице. Станица портовая, громадная. Вся в зелени, за садами не видно и хат. Поручик Лебедев рассказывает, как их сегодня здесь встречали. Выносили на улицу молоко, яйца, хлеб. Плакали. Уговаривали не уходить, так как здесь где-то в камышах недалеко бродит 7000 повстанцев-казаков, которые нам помогут.

Мы остановились на вокзале. Вокзал громадный, пустой. Мы зашли в зал 1-го и 2-го класса, бросили имущество среди зала, поставили винтовки к стене и улеглись на полу спать. Рядом с нами лежали арбузы, которые нам надавали в хуторе. Усталость была большая, и через минуту мы погрузились в глубокий сон.

2 августа. Станица Ахтари. Стоим на вокзале. Обозрел окрестности и в ожидании дальнейших приказаний пишу сии строки. Полк стоит верстах в 15 от станицы. Но красных нет. Станция пустая, все пути свободны. Ни одного паровоза, ни одного вагона. В конторе начальник станции что-то пишет. Телеграф не работает. Поговорил с одним служащим станции. Он говорит, что жизнь у большевиков была нормальная. Поезда ходили по расписанию. Я очень удивился, когда он сказал, что ходили пассажирские вагоны. Недавно, говорит он, сюда приехала одна женщина из Петрограда, ехала несколько дней. Неделю тому назад, говорит он, в Ахтарях стояло 7 орудий, но несколько дней тому назад они ушли под Екатеринодар, там вспыхнуло восстание.

Его слова меня озадачили. Жизнь мирная, все дешево, поезда ходят исправно, всего вдоволь. Для чего же мы сюда пришли, чтобы все это разрушить. Или он нагло врет, сам себе противореча. Я хотел ему сказать, как же так, все у вас было хорошо, а под Екатеринодаром вспыхнуло восстание… Но в это время в воздухе раздался отдаленный гул мотора.

– Аэроплан! – крикнул кто-то.

«Ввввввввв!» – гудело где-то в высоте голубого неба.

Несколько человек выбежало из вокзала. Аэроплан летел высоко над станцией. Едва заметный.

– Где? Где? – суетились наши.

– Вон, смотри на это дерево, да не туда… правее!..

– Вижу, вижу!

Действительно приближался большевицкий аэроплан. Из противоположного двора выходила рота юнкеров.

– По аэроплану пальба! – раздалась команда.

– Ротааа!

Юнкера дружно вскинули вверх винтовки и прицелились.

– Пли!

«Дррррррррр!» – дружно прокатился в утреннем воздухе залп.

Аэроплан уже был над нами.

– Рота, пли!

«Дррррр!»

Аэроплан быстро обернулся.

«Взззззз – ба-ах!» – разорвалась бомба на выгоне возле пруда, где паслись гуси. В воздух с комьями земли полетели гусиные перья и крылья.

– Хорош соус! – засмеялся Иваницкий, поспешно вставляя обойму в винтовку.

«Ба-ах!» – гулко разорвалась вторая бомба на площади.

«Ба-ах!» – следом рванулась третья на пристани.

Аэроплан поворачивал обратно.

Перепуганные жители сидели по погребам.

Я пошел в команду. Они уже выгрузились. «Амвросий» первый разгрузился на пристани. Выгрузили нашу мастерскую. Лошадей, повозки. Шапарев и Щетковский (который оставил в Крыму свою жену) уже устраивали мастерскую. Встретил Хрисанфова.

– Слыхал? – крикнул он мне. – Полковника Нер…. убило![153]

– Какого? Наблюдающего за командами?

– Да!

– Где? Как?

– Бомбой с аэроплана, на площади!

Я пошел туда. Бомба упала возле одного дерева на улице. Распотрошила в щепки толстое дерево. Выбила все стекла в домах. Убила старика, одну девушку и тяжело ранила полковника Н. Падая на землю, полковник выхватил револьвер и застрелился. Полковника и девушку убрали, а старик лежал на улице. Здесь же плакала какая-то женщина и, смотря на нас, кричала:

– Зачем вы сюда пришли? Зачем вы пришли? Если бы не вы – она была бы жива! Проклятие вам, будьте вы прокляты, да постигнет вас несчастье навеки…