Читаем Дневник полностью

Когда спустя 20 минут нам разрешили выйти наверх из душного кубрика, Новороссийска уже не было видно. Справа от нас уплывали назад освещенные весенним солнцем темно-зеленые горы, а вокруг нас бушевало синее море, ударяя о борт миноносца пенящимся гребнем волн. Миноносец шел быстро, рассекая волну, ложась то на правый, то на левый борт. Машины работали вовсю. На борту под минными аппаратами лежали казаки, солдаты и офицеры – счастливцы, которым удалось убежать. Что-то сейчас там, в Новороссийске? За миноносцем плывут, то обгоняя его, то отставая, два громадных дельфина. Казаки смеются, бросая в воду всякую дрянь. Есть хочется страшно. Говорят, должны что-нибудь дать. Дали из запаса команды миноносца по одной галете и по ½ коробки английских консерв. Вот и все, а на кухне жарится и варится для команды обед, пахнет вкусно и жирно. Команда миноносца вся молодая, неопытная. Кто в морской форме, кто в английском френче и в матросской шапке. Генерал Кутепов сидит на мостике с командиром миноносца и, любуясь на горы, о чем-то беседует.

Часов в 11 дня миноносец стал становиться. Машины перестали работать. Миноносец сильно качало. Воды нет, говорят, машины стали, нет пресной воды. Матросы вытаскивают две помпы, опускают в море кишку.

– Я вас взял в Новороссийске, – обратился к нам генерал Кутепов, – так помогите же нам дойти до Крыма, на миноносце нет воды, помогите команде, качайте воду!

Начали качать. Качаем по очереди. Некоторые виляют и не хотят качать. Но мы следим за порядком. С голоду и усталости качать тяжело, но делать нечего. Все это для меня пустяки, когда вспомнишь, откуда я вырвался. Пока качаем воду и машина идет полным ходом, как бросили качать, машина прекращает работу и миноносец начинает трепать по волнам. Смотрю на берег: гора, лощина, на гору идет тропинка. Через полчаса опять гора, лощина, на гору тропинка. Миноносец идет полным ходом. Часа через два смотрю, опять гора, лощина, на гору тропинка. Или это другая подобная гора, или же мы стоим на месте против одной горы. Обогнали транспорт, переполненный людьми, за транспортом привязана баржа. Злополучная баржа, которую захватил из Новороссийска французский миноносец. Баржу захлестывает водой и бросает по волнам, как ореховую скорлупу. Бедные люди – они сидят на ней, как мокрые мухи на щепке, и, вероятно, Богу молятся.

Ночь прохладная, звездная. Ветер не утихает. Лег спать под минным аппаратом, над машинным отделением. Сверху холодно, сворачиваюсь калачиком под короткою шинелью, а снизу тепло, хорошо. Железо прямо горячее. Лежу, как на печке. Пахнет керосином и машинным маслом. Сразу заснул. Сон какой-то тревожный, ежеминутно просыпаюсь.

Будто идем по горам, повозки идут быстро, я никак не могу успеть за ними. Отстаю. Красные уже недалеко. Вот-вот нагонят. Сердце у меня сжимается от ужаса, и вдруг проснулся. Слава богу, я на миноносце, в безопасности. Заснул. Опять тот же сон. Уже кавалерия нагнала. Я хочу бежать, а ноги у меня как будто отпали. «Слава богу», – подумал я, просыпаясь. Опять заснул. Проснулся я, разбуженный криками. Что такое? Тревога. Ночь прохладная, темная. Волны с шумом ударяются о борта и обдают миноносец пеной. Миноносец сильно качает. Машина не работает. Из трубы вылетает огонь. В темноте слышен голос с мостика:

– Почему не качают воду, дай воды, все наверх!

У меня такое настроение, что уже не хочется ничего делать. Я залез подальше под минные аппараты и решил: погибать так погибать. С огнем уладили. Заработала машина. Я опять уснул.

– Вставайте, вставайте! – кто-то дергал меня за ноги. Что такое?

Я встал. Ночь темная, холодная. Стучит машина. Хочется страшно пить. А воды в миноносце нет. Справа от миноносца вверху какие-то огни, они к нам приближаются. Мы подходим к громадному транспорту. Будем брать у него воду.

Миноносец сильно качает. Бросили концы и стали тихо подходить. Миноносец от волн здорово раскачивает.

– Бери шесты!

– Упирай!

Мы взяли в руки шесты. Громадные, как оглобли, по два человека на шест и упираем в борт транспорта, чтобы не разбились суда.

– Упирай! Упирай!

«Бах!» – Борты стукнулись и начали расходиться.

– Упирай! Упирай!

«Бах!» – Опять столкнулись борта и начали расходиться.

– Упирай! Упирай!

Шесты трещат и ничего не помогают. Я держу шест с одним матросом.

– За наш миноносец бояться нечего, – говорит он, – у него броня крепкая, а вот транспорт может повредить!

– Упирай! Упирай!

Борта сошлись, стукнулись и начали расходиться.

– Держи! Держи!

Наш шест скользит по борту транспорта, никак нельзя упереть.

«Ба-ах!»

Борта столкнулись и опять начали расходиться.