Передел

После кончины Дмитрия Ивановича 19 мая 1389 года Владимир Серпуховской прожил еще более двадцати лет. Ему стоило немалого труда найти свое место в новой системе личностных отношений московского двора. Летом и осенью 1389 года он имел многомесячный и крайне серьезный конфликт («розмирие») с молодым великим князем Василием I. «Того же лета князю великому Василию Дмитриевичу бысть розмирие со князем с Владимером Андреевичем. Князь же Владимер с сыном с князем с Иваном и с своими бояры старейшими поеха в свои град Серпохов, а отьтуда в Торжек, и тамо пребысть неколико время в Теребеньском, дондеже умиришася» (43, 157).

Опять, как и в конфликте с Дмитрием Ивановичем, на сцену выступают «старейшие бояре» князя Владимира. Летописец видит в них самостоятельную политическую силу, участвовавшую в развитии событий.

«Розмирие» прошло несколько этапов. На первом Владимир с боярами покидает Москву и демонстративно уезжает в свой удел. Но это не произвело на Василия I должного впечатления. Тогда серпуховской князь окольными путями (явно не через Москву) пробирается в Торжок. Здесь, на границе владений Великого Новгорода, он был практически недосягаем для великокняжеских войск. Он мог пересидеть плохие времена в качестве «кормленщика» на новгородских пригородах. А мог через Торопец и Великие Луки отправиться дальше на запад, в Литву. Так будут действовать сто лет спустя мятежные братья Ивана III, обиженные произволом «государя всея Руси». Литовские и новгородские связи Владимира были сильным козырем в политической игре.

В разгар этой смуты, 2 декабря 1389 года, умерла мать Владимира княгиня Мария, принявшая монашеское имя Марфа. Присутствовал ли Владимир на ее погребении в московском Рождественском монастыре? Об этом источники не сообщают.

Но вскоре конфликт дяди и племянника был улажен. Одни историки приписывают это благоразумию князей, другие — неблагоприятной для Василия Дмитриевича политической конъюнктуре в Восточной Европе (233, 105). Полагают, что в ходе этого противостояния «московское княжество подошло к тому рубежу, за которым начиналась междоусобная война» (233, 105). Но разумом людей или милостью Небес войны удалось избежать.

«Тое же зимы (1389/90 года. — Н. Б.) по Крещении князь великии Василеи Дмитреевич взя мир и любовь с князем с Владимером Андреевичем и удели ему неколико градов, вда ему Волок да Ржеву» (43, 157).

Уступив удельному князю в виде «надбавки к жалованью» два города, юный московский князь действовал по обычной схеме: «надбавки» должны были находиться как можно дальше от основной территории удела и на границе с Литвой. Лично заинтересованный в процветании и безопасности этих городов, Владимир волей-неволей должен был оберегать их от посягательств своей литовской родни.

В дальнейшем Владимир верой и правдой служил племяннику — великому князю Василию Дмитриевичу. Его главным подвигом стала оборона Москвы от нашествия Едигея в 1408 году. Благодаря мужеству и опытности Владимира удалось избежать повторения ужасов нашествия Тохтамыша. В отсутствие великого князя Василия I, по примеру отца уехавшего от татар в Кострому, Владимир подготовил город к долгой и крепкой обороне. Убедившись в этом, Едигей взял выкуп и ушел обратно в степи.

Князь Владимир скончался в мае 1410 года, оставив по себе добрую память и обеспечив имущественные интересы княгини-вдовы и многочисленных сыновей в обстоятельном завещании, сохранившемся до наших дней (8, 45).

Жизнь князей состояла, конечно, не из одной политики и приобретения вотчин. Привлекательной чертой личности Владимира Серпуховского была его любовь к красоте. Известно, что в московском доме князя великий художник Феофан Грек нарисовал на стене панораму Москвы (25, 444). Можно представить себе, как в минуту задумчивости князь рассматривал эту картину и мечтал о будущем величии московского дела…

Глава 31

СЛОВО

Поздней весной 1389 года великий князь Дмитрий Иванович тяжело заболел и 19 мая скончался. Внезапная кончина 38-летнего правителя вызывает недоумение. Чума страшным гостем бродила тогда по Русской земле. В 1387 году «мор» опустошил Смоленскую землю. В самом Смоленске — большом торговом городе на Верхнем Днепре — в живых осталось всего десять человек (42, 93). В 1389 году «в Новегороде в Великом мор бысть силен, и во Пскове, и по властем, и по селом» (42, 95). Однако в источниках нет прямых указаний на «мор» в Москве.