Читаем ДМБ-90, или исповедь раздолбая. полностью

Ещё перед построением я с Володей Марковым попрощался. Мы заранее решили, что мне не стоит идти в столовую, так легче улизнуть из казармы. Больше никогда я не видел этого дорогого мне человека, с которым я столько всего хлебнул и пережил. Мои письма не доходили до него. Оказывается замполит лично отслеживал почту. Их просто рвали. Об этом я узнал совершенно случайно уже после армии, когда возле кинотеатра в столице встретил Никитина. Он мне всё и рассказал. А домашними адресами мы впопыхах забыли обменяться. Я надеюсь, верю, что у него всё в жизни сложилось. Он был настоящим мужчиной. С ним я разделил бы свой окоп. Ради него я отдал бы свою единственную здоровую почку, не раздумывая. С ним бы я пошёл на смерть, не колеблясь. В честь таких друзей дают имя сыну своему. Думаю, что не покривлю душой, если скажу: такой друг выпадает раз в тысячелетие. Мне повезло, повезло даже больше, чем ему со мной. Дай бог ему здоровья и благополучия.

Дождавшись, когда весь батальон ушёл в столовую, я как можно спокойнее пошёл на выход. На крыльце курил дежурный по части.

- Ты куда? – Настороженно ощупал меня взглядом он.

- В столовую, - равнодушно ответил я.

- А чего в парадке и шинели? – Не отставал въедливый старший лейтенант.

- Так мне комбат разрешил персонально, чтобы я не переохладился после операции и не умер. Ему ещё одно ЧП со мной не нужно. – Продолжал нагло врать я.

- Это да, - с готовностью согласился он, - ну иди, догоняй своих.

Я уже начал спускаться по лестнице, не веря своей удаче, как вдруг.

- А документы у тебя с собой? – Невинно глядя на звёздное небо, задал вопрос дежурный.

Я медленно развернулся и сокрушённо взмахнув руками, ответил:

- Так товарищ подполковник забрал их и положил в сейф.

- Да? – Обрадовался он. – Ну, давай-давай, иди уж. Торчишь тут, отвлекаешь меня.

Затушив сигарету, старлей скрылся в подъезде, впустив внутрь морозные клубы пара.

Вот кретин, подумал я, решил, что снял с себя ответственность за моё таинственное исчезновение. Отойдя подальше, я рванул что есть сил к кочегарке. Время ещё было, и чтобы не морозиться на улице, я решил скоротать его с земляками.

Ребята приняли меня тепло, впрочем, как всегда. Усадили за стол, сунули в зубы сигарету с фильтром.

- Маханёшь? – Показал Гриша на бутыль с мутной жидкостью, в которой угадывался самогон.

- Мужики, я бы с радостью, но не могу. Не хочу спалиться на последних метрах дистанции. Всю жизнь буду проклинать себя потом. Вот от чайку бы я не отказался. Холодно, зараза.

- Правильно говоришь, Серёня. Отстань от него, Гринь. – Одобрил меня Мишка. – Дома попьёт водочки с тёплой бабёнкой.

- Ребята, я тут письмо написал Толику. Передадите?

- Не вопрос. Лично в руки отдадим.

Всё, время подошло к заключительному рывку. Тепло попрощавшись, поблагодарив пацанов за всё, я направился к дырке в заборе, что была как раз за кочегаркой.

Ротный, как мы договаривались, уже ждал меня. Мы быстрым шагом направились к автобусной остановке.

- Я даже не знаю, как вас благодарить, товарищ капитан. Вы на такое дело пошли ради меня. Почти на преступление.

- Не говори ерунды, – сказал капитан, залезая в подъехавший, так кстати, автобус, - мне ничего не будет, если ты не разболтаешь. Даже если тебя остановит патруль и проверит документы, то вряд ли запомнит твою фамилию, я уж не говорю о моей росписи в твоей увольнительной. А с полуночи у тебя уже отпускные документы, подписанные начштаба и комбатом. Так что всё в ажуре, Ахмеджанов. А помогаю я тебе потому, что жалко стало тебя дурака. Парень-то ты неплохой, только малость дурной и трёхнутый что ли. Пропадёшь ты тут ни за грош. Или убьют, или посадят. Как видишь выбор не велик у тебя.

Где-то через полчаса мы въехали в Улан-Удэ, а ещё через десять минут были по нужному адресу. Капитан, как и обещал, проводил меня до дома.

- Ну что, Ахмеджанов, - с грустью рассматривая меня, наклонив голову набок, сказал он, - будем прощаться. Громких слов говорить не буду, так знал тебя мало, но желаю тебе удачи и здоровья, тем более оно у тебя и так хреновое, а мозги так вообще набекрень.

- Спасибо вам большое, товарищ капитан, - протянул я ему руку, - я буду всегда помнить ваш поступок.

- Брось, - усмехнулся в усы ротный, - ничего особенного я не сделал. Так поступил бы любой нормальный офицер. Не держи зла на весь мир, в нём хватает добрых людей. Всегда помни об этом, Сергей.

Я стоял у подъезда и смотрел в след этому удивительному человеку, не походящего ни на одного офицера, которого я встречал за полгода своей службы. Мысленно и я ему пожелал успехов, удачи и карьерного роста.

Надежда Аркадьевна меня уже ждала. Не успел я войти, как она рывком сняла шинель, одновременно отряхивая меня от снега, и спросила:

- Сначала в ванную или покушаешь, Серёжа?

- Налей рюмаху с дороги пацану, а потом уже в душ отправляй, - раздался бас из кухни.

В дверном проёме появилась огромная фигура в тельняшке и спортивных штанах. Я настороженно посмотрел на Надежду.

- Знакомься, это мой друг, для тебя дядя Серёжа.

- Здравствуйте, - робко проявил вежливость я.