Читаем ДМБ-90, или исповедь раздолбая. полностью

На постой я определил его к Надежде Аркадьевне, она даже свозила его на пару дней к Байкалу. Впечатлений у отца было море. Он только о нём и говорил. Через неделю батя не солоно хлебавши вернулся в Москву, предварительно оставив мне «четвертак» рублей. А мне пришлось сожалеть, что почка не опустилась ещё на сантиметр, а именно столько не хватало для комиссации.

Но, недолго мне пришлось тосковать о несбыточных мечтах – за мной приехал вечно пышущий здоровьем и излучающий оптимизм Шварцман. Пора, как говорится, и честь знать, то есть госпиталь, сделав своё доброе дело, выписал меня. Значит где-то через неделю максимум я буду в Москве. Манатки я собрал быстро, с корешами распрощался без сантиментов, расцеловал сестричек, сердечно поблагодарил полковника Панасюка и рванул с лёгким сердцем в свою часть, пропуская мимо ушей очередную пустую болтовню глуповатого санинструктора.

Всю дорогу я рассматривал свою историю болезни, с особой любовью читая предписание о предоставлении мне отпуска в 45 суток, не считая дороги. Нежно поглаживая папку с тесёмочками и блаженно улыбаясь, я мысленно уже был в столице, представляя как повстречаюсь с друзьями, послушаю записи Высоцкого, как потискаю Леночку Меркулову. Я не знал, а мама благоразумно не писала, что Леночка успела не только забеременеть, но и выскочить замуж за какого-то проходимца. Винить её не в чем, я же сам запретил ей писать и ждать меня. Но чтобы так скоро найти мне замену?!!! Но в тот момент мне хотелось поделиться радостью со всем миром, я еле сдерживал своё желание высунуться в окно и проорать:

- Люди, я домой еду, в Москву!

Заодно почему-то захотелось избить Диму до полусмерти. Ну, не нравился мне этот напыщенный индюк, ох, как не нравился. Шварцман, видимо, почувствовал моё состояние и предпочёл благоразумно замолчать, пересев вперёд, поближе к водителю. Автобус, радостно тарахтя и попукивая, дребезжа заиндевевшими окнами, беззаботно нёсся, смешно подпрыгивая, по ухабам чудовищного бездорожья Забайкалья.

Побег. 16 – 22 декабря 1988 г.

Я из повиновения вышел -

За флажки, – жажда жизни сильней,

Только сзади я радостно слышал

Удивлённые крики людей.

- О, король госпиталя явился, гроза стройбата!

Не успел я переступить порог казармы, как на меня посыпались колкости местных авторитетов, которые по обыкновению кучковались вместе. Нет, всё-таки стадное чувство неистребимо! Бараны, они и есть бараны.

- Здравствуй, зоопарк, здравствуйте милые зверушки! Вот и прибыл ваш любимый дрессировщик! Ну, кто сегодня будет прыгать с тумбы на тумбу за морковку, а? - Мгновенно среагировал я, приставив ладонь к уху.

Шуточки моментально закончились, все молча и с ненавистью разглядывали меня.

- Посвежел, сука! – сказал кто-то не то с завистью, не то со злостью.

Сплюнув сквозь зубы на пол и развернувшись к ним спиной, я вразвалочку прошагал в спальное расположение, помахивая ручкой издевательски:

- А как вы хотите? Режим-с, батеньки, режим-с! Утром чистка зубов, днём лечебная физкультура, вечером душ! Кашки, сметана, свежие овощи-фрукты, икорочки разнообразнейшие, опять-таки! Плюс полнейшее отсутствие гиббонов, вроде вас!

Из канцелярии высунулась голова Баранова:

- Ахмеджанов!

- Чё?

- Не чё, а я!

- Чё, не чё, а я? – Продолжал я издеваться.

Посмотрев на меня с секунду непонимающим взглядом, замполит сделал приглашающий жест рукой:

- Ну-ка, зайди.

В кабинете находился ещё и «стакан», угрюмо смотревший на меня исподлобья.

- Здравия желаю, товарищи офицеры!

- Ты чего себе позволяешь, а?!

- Так это, эйфория у меня, однако.

- Какая на хрен эйфория?!

- Да вот такая - рожи ваши скоро не увижу больше!

- Да, а на «губу» не хочешь перед отпуском?! – Захлебнулся от возмущения Баранов.

- А под трибунал не хотите?

- Это с какой ещё радости, боец? – Вскинул голову «стакан».

- Да с такой, блин. Насквозь больного солдата отправлять на «кичу», думаю, Москве это не понравится, товарищи офицеры. Человек после операции, которую ему сделали после того, как тут угробили здоровье, а вы его на гауптвахту! Кстати, а где товарищ старший лейтенант?

- Он уже капитан, Ахмеджанов.

- О как, вот это новость, в рост идёт человек, молодец. А вот вы, капитан, вниз сползаете. Наверное, всё в корень уходит. Алкогольные пары давят на вас. Определённо давят, как атмосферный столб на Осю Бендера, – ехидно констатировал я.

- Баранов, за каким хреном ты этого придурка позвал сюда? Пошёл вон отсюда, щенок! – Взъярился «стакан».

Тут я уже и сам понял, что пора ретироваться, а то наломаю дров, что действительно отпуск проведу в части. И такое возможно, меня предупреждали об этом в госпитале.

Всю ночь я проболтал с Вовкой. Мы делились новостями, сплетнями, заодно он отдал письма, которые пришли мне, пока я валялся в госпитале. Угомонились мы под утро.

- Серёга, с тобой завтра наш ротный поговорить хочет.

- О чём, Вов?

- Завтра узнаешь, – повернувшись на другой бок, зевнул Марков.