Читаем ДМБ-90, или исповедь раздолбая. полностью

Баранов каким-то образом пронюхал всё и устроил мне допрос в канцелярии, но я решил играть в молчанку. Не сознался ни в чём. Был в полном отрицании всего. Не потому, что я был благородный и пожалел чурок - нет. Я для себя уже всё решил, план созрел и отступать от него я не намеревался. На наших офицеров я уже не рассчитывал. Меня тут не устраивало решительно всё, пора было действовать. Здесь меня убьют рано или поздно. Слишком уж я был неудобный для всех. Занозой я сидел в заднице у блатных и офицеров.

Вспомнился случай недельной давности. Ночью я пошёл в туалет, а там чёрные издевались над очередным «чмошником». Мне-то было плевать, я прошёл мимо. Но кавказцы увидев меня, двинулись за мной. Почувствовав неладное, я грубо спросил:

- Чего надо?

- Чего-чего, опускать тебя сейчас будем, вот чего! – скалясь паскудно, приближались они.

- Сладенького захотелось? Так попросите, чтобы из аула вам ишака привезли и тешьтесь себе на здоровье!

- Не, чёрный москвич, ты давно уже нарываешься, да и дружка твоего нет рядом. Никто тебе не поможет. Молись, сука!

Холодный пот прошиб меня сразу, я понял, что они серьёзно затеяли это. Пятясь, я прижался к стене, сбив мусорное ведро. Оттуда вывалились электроды. Это-то меня и спасло. Подобрав один из них, я размахивая им, направился на толпу:

- Заколю гадов, как свиней заколю!

- Ну зацепишь одного, а дальше-то что? Всё одно скрутим и конец тебе!

- Согласен, но спать-то вы ляжете когда-нибудь? Вот и наступит моё время. Подкрадусь ночью и проткну электродом башку через ухо и всё! Домой груз 200!

Увидев мою решимость обречённого, они остановились. Вспомнили, наверное, случай, произошедший весной с тремя грузинами, которых замочили таким образом отчаявшиеся парни. Кавказцы расступились и, открыв дверь, сказали:

- Проваливай.

Я пулей вылетел из туалета, позабыв даже зачем туда собрался.

Как вы думаете, я мог оставаться в такой части? Я мог рассчитывать на помощь офицеров? Что мы могли с Володькой вдвоём? Я предлагал ещё нескольким борзым славянам объединиться, но их всё устраивало. Они так же издевались над другими, а мы с Марковым были как белые вороны. Как сами никого не трогали, так и себя не давали в обиду.

В одно прекрасное утро меня вызвал к себе ротный. Всё, завтра меня отправляют на гауптвахту. Как раз её-то я не боялся, я же наладил и там контакты. На «кичу», так на «кичу». Хоть отдохну от рож этих.

В последнее время меня начал тревожить живот. Я всё чаще и чаще бегал в туалет – поносило. Я уж всю стройку пометил. Ребята подшучивали надо мной. Им весело было, а я мучился. Но в последнюю ночь живо прорвало окончательно. За ночь я сбегал в туалет раз пять, уже и дневальный насторожился и предложил утром сходить в санчасть.

Утром, сразу поле завтрака я доложил нашему прапору о своей проблеме. Тот недоверчиво поинтересовался не кошу ли я от «кичи». Но получив подтверждение от дежурного по роте о моих ночных забегах, дал направление в санчасть.

Полусогнутый от бурлящих процессов в животе, я добрёл до санчасти и ввалился в кабинет к военврачу. Тот выслушав меня, вызвал санинструктора Глеба:

- Сопроводи его в туалет и проконтролируй.

Сев на очко я поинтересовался у Глеба:

- Так и будешь смотреть?

- Служба такая. А вдруг ты чего подменишь? – равнодушно ответил тот.

- В чём же я дерьмо-то пронёс, а? Я же вот весь, как на ладони.

- Так, сри давай и не разглагольствуй тут, умник.

- Ну, наслаждайся тогда изящнейшим из искусств, извращенец.

Мельком глянув на моё «творчество», Глеб сказал :

- Так, дизентерия. Повезло тебе парень, остаёшься у нас. В роту я сам сообщу.

Так для меня начался новый период в службе. Спокойный период, но с необычной медицинской помощью. Армия же!

Санчасть. 29 июля – 08 августа. 1988 г.

Я лежу в изоляторе,

Здесь кругом резонаторы,

Если что-то случается,

Тут же врач появляется.

Поместили меня в палату к таким же засранцам, как и я. Там поначалу настороженно ко мне отнеслись, но потом выяснилось, кто я и откуда, и сразу же восстановилась былая доброжелательная атмосфера. Дело в том, что с дизентерией лежали одни москвичи. Почему? Я не знаю, наверное желудки у нас более восприимчивые к такой среде обитания. Больничную форму нам не выдали, мотивируя тем, что мы её только изгадим всю. Так мы и лежали: кто в форме, кто в нижнем белье.

Неизгладимое впечатление на меня произвели пациенты в других палатах, точнее их вид. Абсолютно все были перемазаны зелёнкой.

- Ребята, а чего вы выглядите, как зелёные человечки во время белой горячки? – поинтересовался я у них.

- Это не у тебя белая горячка, а у нашего начмеда.

- Не понял. В смысле?

- Да начмед опять весь спирт выкушал, вот нам раны и места уколов и обрабатывают зелёнкой.

Озадаченный, я отправился в процедурный кабинет. Там как раз Глеб, сделав инъекцию, мазал зелёнкой очередного воина.

- Глебыч, а мне вот интересно, вы дизентерию тоже лечите зелёнкой?