Читаем Для тебя полностью

— Я серьёзно.

Девушка, которую он возил на концерт Брюса Спрингстина и которая громко выкрикивала каждое слово песен «Born to Run» и «Born in the USA», и женщина, которая меньше месяца назад в своей машине вместе с Джесси подпевала Nickelback «Something in Your Mouth», а стекла в машине дребезжали от громкости, не станет слушать грегорианские песнопения.

— Если тебе хочется чего-то успокаивающего, малыш, включай, — ответил он и уставился на её почту.

Ему нужно появиться в участке, а она наверняка захочет пойти в бар, но перед этим им нужно разделаться с её почтой.

Комнату заполнила «Monday Morning» группы «Fleetwood Mac», и он улыбнулся. Грегорианские песнопения, как же!

Он ослабил галстук, расстегнул три верхние пуговицы рубашки и принялся разбирать почту, которая на первый взгляд казалась в основном макулатурой, когда услышал, как её каблуки зацокали по плиткам кухонного пола.

Она остановилась рядом с ним, подняв руки к одному уху, но смотрела на почту.

— Нет настроения для успокаивающего? — поддразнил он.

— После этой будет «Dreams», потом «Rhiannon», — сообщила Феб в качестве объяснения, положив серёжку рядом с горкой украшений, которую оставила на кухне вчера ночью, и принявшись за вторую.

— Лучшие песни? — спросил Колт, глядя, как она сняла серёжку и положила её рядом с первой.

— Ага, — ответила она, взяла какой-то рекламный листок, повертела его, не читая, и отложила в сторону.

— Полагаю, Стиви Никс успокаивает лучше, чем грегорианские монахи, — сказал ей Колт.

Она посмотрела ему в глаза:

— Ты меня разоблачил, детка. Теперь веди себя достойно.

Он снова сосредоточился на почте, но теперь улыбался.

Феб протянула руку и вытянула из кучи небольшую посылку в конверте из пузырчатой плёнки. Колт смотрел, как она протащила её по столешнице, прежде чем поднять. Он успел заметить почтовый штемпель и, бросив каталог, который собирался отложить, выхватил у неё посылку.

— Колт...

Он посмотрел на штемпель, закрыл глаза и прикусил губу.

— Колт.

На этот раз она произнесла его имя тише, и её голос дрогнул.

Он открыл глаза и посмотрел на неё.

— Отправлено из Колорадо, — сказал он, и она опустила глаза на посылку. — Хочешь, я открою?

Она обняла себя руками и вцепилась в плечи, как Шерил, защищаясь. При этом она не отводила взгляда от посылки.

— Феб...

— Открой её, — прошептала она.

Он открыл и вытащил из пузырчатого конверта нечто, аккуратно завёрнутое и заклеенное в несколько слоев обёрточной бумаги. Он разорвал бумагу, следя, чтобы под пальцами она осталась, и увидел рамку. Внутри находилась фотография Феб с мужчиной, которого он видел только мёртвым на снимках с места преступления. Высокий, темноволосый и голубоглазый, привлекательный. Они стояли за барной стойкой, и Феб обнимала его за пояс обеими руками, прижавшись к его боку. Он крепко обнимал её одной рукой за плечи, прижимая к себе. Она откинула голову назад, её длинные волосы рассыпались поверх его руки и по её спине, она прижималась губами куда-то между его челюстью и ухом и при этом улыбалась. Мужчина тоже улыбался, открыто и широко, глядя прямо в камеру. У него было такое выражение лица, будто он держит в объятьях всё, что ему нужно.

По стеклу чёрным маркером было написано: «Для тебя».

У Колта скрутило желудок, а кровь закипела. Он перевернул рамку и положил её лицом вниз на столешницу.

Подняв глаза на Феб, он увидел, что она не отрываясь смотрит на рамку.

— Тебе не нужно смотреть на это, малыш, — мягко сказал он.

Она покачала головой, но сказала:

— Я знаю, что там. Бутч держал эту рамку у себя на тумбочке. Она была там до того, как я переехала к нему, и я оставила её там, когда ушла.

— Фебрари...

Всё также глядя на рамку, она перебила его, прошептав:

— Он хранил её.

— Феб...

— Он хранил её, — повторила она.

Колт отвёл рукой её волосы и положил ладонь ей на шею, сжав пальцы, и она подняла на него глаза. Её лицо побледнело от боли и растерянности.

— Малыш, — тихо сказал он.

— Почему он изменил мне, если хранил её?

— Я не знаю.

И Колт действительно не знал. Мужчина на фото обнимал Феб так, будто станет биться до смерти, прежде чем отпустить её. Некоторые мужчины были слабыми, как Кори, Колт это знал, видел такое регулярно. Они любили своих жён, своих подруг, но всё равно изменяли им. Может, им было интересно, зеленее ли трава на стороне? Может, им нравился азарт погони или возбуждение от секса с новой и непривычной партнёршей. Может, им хотелось чего-то, от чего их женщина отказывалась. Может, они просто были мудаками. Хотя Феб совсем не походила на таких женщин, как жена Кори, Бетани, может, Бутч всё-таки был одним из таких мудаков, но Колт уж точно не собирался сообщать это ей.

Она закрыла глаза и отвернулась.

— Нужно отнести её в участок на экспертизу, — сказал Колт.

Не открывая глаз и не поворачиваясь к нему, она сказала:

— Ладно.

Он ещё раз сжал её шею, но она отказывалась смотреть на него.

— Малыш, если хочешь, после экспертизы я сделаю копию для тебя, прежде чем её приобщат к делу.

Она подняла голову и уставилась на него, приоткрыв рот.