Читаем Для Гадо. Побег полностью

Мы уставились на него, не понимая, шутит он или говорит серьёзно.

— Ты шутишь, что ли? Куда ж мы прёмся?! Ты говорил о надёжном месте, брат…

Гадо был в полном недоумении.

— Надёжней не бывает, — успокаивающе взмахнул рукой Тимур, явно довольный произведенным эффектом. — Если вас не будут где-то искать, то только там, — сказал он как отрезал. — Я всё продумал, брат. Поставлю машину к аварийным… Могу снять одно колесо. Сторож один, собаки там не бегают. Сутки пробудете, как в сейфе, а дальше — ваше дело…

На несколько секунд все замолчали. Просидеть целые сутки под самым носом у ментов, в то время когда они будут рыскать, как шакалы, по всем дорогам и закуткам, было куда как заманчиво. Красота! В самом деле, кто догадается искать беглецов-рецидивистов в машине, да еще через забор от горотдела милиции?! Они ринутся на вокзал, на кладбище, по злачным и прочим местам, куда угодно, но не в гараж. Тут Тимур попал прямо в десятку. Я бы до такого не додумался. Гадо тоже. Конечно, особой заслуги самого Тимура тут не быо, просто его гараж находился именно в таком месте, но это была идея, которую мы не сразу оценили. Гадо восхищённо покачал головой и рассмеялся.

— Молодец! — похвалил он шофера и похлопал его по плечу. — Погнали. Время дорого.

Тимур предупредил нас о том, что сидеть придется в темноте, и показал, как закрывается дверь изнутри.

— У меня с собой пара бутылок коньяку и закуска. Вы как?..

Мы мигом переглянулись между собой и сочли, что они нам не помешают. Для снятия стресса, как говорят медики и психологи — не последние, между прочим, пьяницы на земле.

— Сейчас принесу, — сказал Тимур и пошел в кабину.

В гараж мы въехали минут через десять, а еще через десять уже откупоривали бутылки с коньяком. Все прошло как по маслу, если не считать гибели Фрица. Но такова жизнь. Пепел, по всему было видно, не очень-то горевал о друге. На месте Фрица запросто мог оказаться любой из нас, и это в какой-то мере оправдывало Пепла. Мертвого не воскресишь. Мы праздновали жизнь и победу, к чему слезы и слюни? После коньяка мне стало совсем тепло и весело. Сбросив с себя робу и сапоги, я остался в вольном костюме. Туфли, правда, немного жали в носках, но это были сущие пустяки, о которых не следовало и думать. Мы разговаривали вполголоса и нет-нет да и прислушивались к звукам на дворе, как малые дети или заговорщики.

И меня, и Пепла интересовало, что будет дальше и куда мы двинемся завтра поутру. Пепел, по всей вероятности, не знал о предстоящем «разделении», но теперь не был уверен в нём и я. Погиб Фриц… Конечно, Гадо мог и имел полное право поступить, как ему хотелось, — сейчас никто никому не обязан, однако нужна была и ясность.

Я специально выжидал и не задавал Гадо лишних вопросов, надеясь, что Пепел не выдержит и спросит первым. Так оно и вышло. Когда он услышал, что завтра утром мы разойдемся в разные стороны — один и двое, все его приподнятое настроение улетучилось в один миг. Он буквально скис и заскулил, как брошенная собачонка. Он твердил, что у него мало денег, что он никого не знает из местных, что вряд ли вырвется из ментовского кольца. Гадо, однако, был непреклонен и тверд, он не хотел рисковать и двигаться дальше втроем — слишком заметно. Когда Пепел убедился, что все его мольбы и потуги тщетны, что так или иначе, но ему придется «отрываться» одному, он пустил в ход последний довод и козырь — подлый и «гнилой», как вся тюремная жизнь. Намекнул на то, что в случае его ареста менты будут выбивать из него имя соучастника и помощника как сущие палачи. Он не стал договаривать до конца, все было ясно и так…

Гадо не стал особо деликатничать с ним и, с ходу расшифровав подтекст, «выписал ему сто в гору», как и подобает в таких случаях.

— Послушай, ты! — сказал он с нажимом на «ты», чтобы подчеркнуть грань, которая пока ещё отделяет человека от «змея». — Если Тимур пострадает из-за тебя… долго ты не проживёшь, я обещаю!

Последние слова Гадо прозвучали особенно жёстко и убедительно.

— Я узнаю об этом через месяц или два… И найду твои следы даже в Златоусте, в одиночной камере. И тогда!..

Наступила неловкая пауза. Пепел понял, что сморозил несусветную глупость, но было поздно — слово не воробей.

— У него двое детей, Пепел… Вплети это в свои мозги и умри, как подобает босяку, а не суке. Такие люди, как Тимур, встречаются раз в жизни. Только раз, — повторил Гадо и замолчал.

На этом разговор о шофёре закончился, но мы всё же пообещали Пеплу немного денег на первое время. Это его слегка успокоило и подбодрило. Без денег его наверняка бы «связали» через несколько часов после нашего расхода. Он просил ещё «ствол», тэтэшник, однако об оружии не могло быть и речи. Что-что, а последнюю пулю я давно заготовил для себя, хотя мне и не хотелось об этом думать. Я мог отдать тэтэшник только Гадо, в случае крайней необходимости, но у него в руках был автомат, и вряд ли, думал я, он его оставит.