Читаем Для Гадо. Побег полностью

— Когда трахались! — уточнил Гадо. — Молодец, всеё успел!

— Оставь! Успеешь и ты, всё ещё впереди.

— Если Аллаху будет угодно, — взметнул он руки вверх. — Что будем делать со Свэ-тла-ной? Мы не решили этот вопрос, Кот.

Я встрепенулся, поняв, что именно он имеет в виду.

— В каком смысле?

— Да всё в том же… Смотри сам, конечно, но… Солдата-вышкаря спишем на Фрица, ему уже всё равно, а за этого могут и «разменять»… Кто знает, как оно обернется!.. С нашим прошлым багажом — запросто. Найдут труп или нет, а подумать надо. Ты как считаешь? — лукаво прищурился Гадо, «прокоцывая» «пульс».

— Никак. Получит свою долю и пусть валит на все четыре стороны. После того, как сядем на товарняк, — добавил я. — Если кого-то из нас и «разменяют», так даже лучше. Зачем тянуть лямку и ждать смерти пятнадцать лет? Мне лично всё равно, я не намерен сдаваться. Говорил тебе…

Гадо молча выслушал меня и ничего не сказал. Догадаться, о чем он думает, было довольно сложно. Он умел не выдавать своих мыслей, пряча их за непроницаемой восточной маской. Скорее всего, он взвешивал мой ответ. Но почему он спросил о Свете?

Неужели этот проныра сумел нас высчитать и что-то заподозрил? Не может быть! Я не сказал ей «да», просто выслушал, и всё.

«Но ты промолчал! — тут же услышал я другой свой голос. — Ты промолчал, и этим все сказано. Ты почти согласился с ней, да! Она убедила тебя в два счета, и ты поверил словам шлюхи! За подобное в зоне сажают на нож. Скажи ему сейчас, скажи, если ты думаешь иначе».

«О нет, только не это, — отмахнулся я от назойливой мысли. — Она слишком молода, эта глупая тварь. Я ненавижу и жалею её одновременно! Он же задушит её прямо здесь, не отходя от кассы. И мы погибли. Погибли! Возможно, он сам решил её убрать, тогда это меняет дело…»

Я говорил сам с собой, не надеясь найти ответа. Этой ночью кто-то из них умрет. Ясно как день. Вопрос лишь в том, кому уготована жизнь, а кому смерть. В любом из случаев я оставался в проигрыше, ибо мне хотелось сохранить их обоих. Логика и благородство мало что значили в этой бешеной игре, где ставкой была сама жизнь. Даже положившись на судьбу и заняв нейтральную позицию, я все равно, так или иначе, увеличивал чьи-то шансы и взваливал на себя груз. Тяжкий груз. Но и «сдать» ее ему я тоже не мог. Это было бы низко и не в моих правилах. Гадо, конечно, не мент, но какая разница, когда речь идёт о «сдаче» вообще, когда ты уже сказал «нет»?!

События развивались слишком стремительно, а «мадам» была еще той штучкой! Никакие шаблоны и стереотипы здесь не проходили, все походило на жуткий сон, но это был не сон.

Прошли всего сутки с момента нашего «отрыва», но как много они в себе вместили! Мысленно я поставил себя на место «клиента» и подумал о том, как все же беспомощен человек и как извилисты тропки судьбы. Ни богатство, ни могущество не спасают его от «западни», и там, где он надеется встать во весь рост, часто приходится падать. Ещё как!

Я ненавидел свою сентиментальность, но я кое-что и знал…

Например, то, что в мире существуют «Ищущие тебя». Такие же люди, как и ты. О них никому не известно, их вроде бы нет, но тем не менее для каждого человека планеты уготован «ищущий его». Мы и нас… Об этом мне однажды поведал один странный тип, настоящий шизофреник, объездивший не один дурдом страны. Разработав какую-то безумную теорию «справедливости несправедливого», он в результате свихнулся на ней и застрелил ректора института, не имеющего к нему никакого отношения. В моменты просветов шиз бывал весьма нормален и мог беседовать с человеком на любые темы, как настоящий энциклопедист.

На всякое человеческое состояние, утверждал он, всегда есть противоположное. И потому, как бы ни хитрил и ни приспосабливался человек, он все равно притянется к ищущему его, как тот к нему, и получит по заслугам. Борьба между ними неизбежна, даже если один из двоих — тихоня и святой. Возмездие, беды и несчастья он объяснял почти в том же духе, не мучаясь, как ветхозаветный Иов. Мышление людей не ставил ни в грош, сведя его к известным законам диалектики: накопил информацию — отринул ее, потом снова накопил — и снова отринул. И так виток за витком. Таким образом, по его мнению, мы растем и движемся неизвестно куда, но точно по плану и в нужные точки.

Самое главное, по мнению этого шизика, заключается в том, что всякий рожденный на земле человек не имеет никакого выбора вообще, хотя и живёт иллюзией такового. Из чего вытекает, что виноватых, а равно заслуженных в мире не существует, а все деяния и чувства предопределены до последнего вздоха.

К словам безумцев редко прислушиваются, особенно когда они просто болтают, а не доказывают на деле свои теории, но смысл их слов тем не менее навсегда оседает в нашей памяти. Так было и со мной. Года три я вообще не вспоминал о странном типе, с которым свела меня судьба, пока не наткнулся на похожие мысли в одном философском трактате. Кажется, его автором был француз. «Открытие» настолько взбудоражило и потрясло меня, что я решил проверить эту теорию на себе.