Читаем Для Гадо. Побег полностью

Я очень плохо разбирался в психологии женщин, и особенно девушек, давно не видел их и, по сути дела, не знал, но мне было чертовски интересно «прочесть» её нутро, чтобы понять, кто она есть на самом деле. Собственно говоря, «читка» эта была необходима нам во всех отношениях… Гадо просидел ещё дольше, чем я, и потому рассчитывать на него в таком деле не имело смысла. Я даже опасался, как бы он сдуру не воспользовался ситуацией и не набросился на эту бедняжку. Но нет, Гадо был слишком серьезным человеком, он вряд ли опустится до изнасилования, как какой-нибудь мудак с бритым затылком. Не тот ранг! Он уважает себя и свой авторитет. Честняга по жизни, по нашей жизни!

Света не тянула на длинноногую красавицу, каких обычно «поднимают» на подиумы, тем не менее она была довольно мила и обаятельна и имела неплохую фигурку. У меня было такое чувство, будто я ее уже где-то видел. Но где?! Этого просто не могло быть, и я подумал об ассоциации, сходстве с какой-то известной певицей, актрисой… Возможно, я видел ее во сне — такое со мной случалось не раз. Иногда я видел вещие сны, как наяву, и даже записывал их наперед в блокнот, чтобы потом удивить приятелей. И они удивлялись, ещё как!

Однажды, посмеиваясь в душе над некоторыми астрологами и наивными людишками, я даже сочинил свой собственный прикольный гороскоп для арестантов и послал его в солидную газету. Романтические путешествия, бизнес, любовные связи, повышение по службе и тому подобная «зола». И это для тех Львов, Раков, Тельцов и Козерогов, чей нынешний день как две капли воды похож на прожитый и чье тюремное будущее ничем не будет отличаться от настоящего! Ну разве что количеством оставшихся дней. Разумеется, его не опубликовали, но ответ мне пришел — посоветовали обратиться в сатирическое издание.

Света немного оттаяла, но все равно ей было весьма неуютно чувствовать себя в роли пленницы или почти пленницы. Мы вроде не держали ее силой, но и не предлагали уйти. В такой ситуации особо не расслабишься, ибо ты не волен до конца. Видимо, это и мучило ее больше всего. Мне так показалось. Желая хоть как-то облегчить ее незавидное положение, я сказал ей, что она пробудет с нами не так долго, до темноты. Конечно, если ее не ждет дома включенный утюг или что-то в этом роде. Это было мною сказано специально — во избежание выдумок в будущем. Впервые за все время разговора она попыталась выдавить из себя подобие улыбки.

Никакой утюг её не ждал, и она не собиралась «пудрить нам мозги». Так она выразилась. Единственное, что ей хотелось бы сделать, так это закрыть дверь своей квартиры на ключ. На всякий случай. Я не рискнул выпустить ее, сказав, что в этом нет острой необходимости. Через стенку все слышно, если кто-то позвонит — тоже. Света не очень настаивала, и этот вопрос был снят с повестки, как говорят «господа служивые».

Чтобы не сидеть просто так и не разговаривать насухую, я предложил ей немного выпить. Благо дело, водки хватало. Поотказывавшись ради приличия и выдержав необходимый «стояк», она в конце концов махнула рукой и согласилась, видимо решив, что так ей будет легче коротать время.

— А почему вы убежали? — спросила она у меня после того, как мы выпили по сто грамм и слегка закусили. По всей вероятности, ее распирало женское любопытство, присущее всем женщинам на свете, кроме «голубых».

— А почему мы должны сидеть? — вопросом на вопрос ответил я. — Почему?

— Ну как же… Срок, приговор, закон… Я не знаю. Все ведь сидят, не вы одни. Теперь — неприятности, ещё добавят, наверно. Что, в этом есть какой-то смысл? — удивилась она.

— Смысла, может быть, и нет, да и не смыслом единым жив человек. Когда смысла слишком много, он надоедает, как и все, и переходит в нечто противоположное. Хочется бессмыслия. И наоборот. Что до закона, дорогуша, то он существует в основном для нищих… Когда-нибудь ты хо-ро-шо поймёшь это. Я его не принимал и не издавал, ты тоже. Сидят далеко не все, а лишь те, кто не имеет возможности совершать преступления по закону, при помощи и за счет его, — пояснил я. — Все очень просто, святых здесь нет. И не было. Одни грешники сидят, другие нет. Судьба!

Она покачала головой:

— Святых, конечно, нет, я согласна. И о законе вы в общем-то верно сказали… Но ведь и их, тех, сажают иногда. Сажают же, — возразила мне Света.

Я усмехнулся. Она была слишком наивна, но вроде неглупа.

— Иногда, точно. Когда что-то не поделили и топят друг друга. Когда закон перестает быть в одних руках. А сейчас как раз время «большого дележа», эпоха такая. Кто не успел, тот опоздал. Привет председателю! Вот мы и поспешаем, так сказать. А то эти гэбисты и спецы ограбят и выбьют половину населения, нам ни чего не оставят, — мрачно пошутил я.

— Разве это они убивают?