Читаем Дюна полностью

Своим психофизическим щупом Джессика проникла в его структуру, сместила один атом кислорода, позволила присоединиться свободному углероду, прикрепила кислородное звено… водород.

Пошло изменение формулы… все быстрее и быстрее, словно своим прикосновением она вызвала ускорение реакции.

Остановившееся время ослабило свою хватку, и она ощутила движение. Трубка горловины по-прежнему касалась ее рта, мягко впитывая капли влаги.

Чейни воспользовалась моим телом как катализатором, чтобы изменить структуру этого яда. Зачем?

Кто-то помог ей сесть. Она видела, как Преподобную Мать Рамалло усадили рядом с ней на покрытом ковром возвышении. Сухая рука прикоснулась к ее шее.

И тут в ее сознании появилась еще одна психофизическая частица! Джессика попыталась ее оттолкнуть, но частица придвигалась все ближе и ближе…

Они соприкоснулись!

Это было полным слиянием, в ней теперь существовало одновременно два человека: не телепатия, но взаимное проникновение разумов.

С старой Преподобной Матерью!

Но Джессика увидела, что Преподобная Мать вовсе не видит себя старухой. Перед взором их объединившегося сознания предстал совсем иной образ: искрящаяся жизнью молоденькая девушка с мягкой наружностью.

В их общем разуме прозвучал голос девушки:

— Да, я такая.

Джессика могла только воспринимать слова, ничего не отвечая.

— Скоро все это будет твоим, Джессика, — продолжал внутренний голос.

Это галлюцинация, сказала себе Джессика.

— Ты сама знаешь, что нет. А теперь поспеши, не сопротивляйся мне. У нас мало времени. Мы… — последовала долгая пауза. — Тебе следовало предупредить нас, что ты беременна!

Джессика отыскала в их едином сознании собственный голос и спросила:

— Почему?

— Это изменит вас обеих! Пресвятая Матерь, что мы наделали!

Джессика почувствовала, что в их сознании произошел сдвиг, и перед внутренним взором появилась третья частица. Она яростно кружилась, металась туда и сюда. От нее исходил откровенный ужас.

— Тебе придется собрать все свои силы, — произнес внутренний образ Преподобной Матери. — Благодари небо, что ты беременна девочкой. Мужской зародыш был бы убит. Теперь… осторожно и нежно прикоснись к образу своей дочери. Стань ею. Отгони от нее страх… успокой… напряги все свое мужество, все силы… нежно, ну, нежно…

Мечущаяся частица приблизилась, и Джессика заставила себя прикоснуться к ней.

Ужас переполнял все существо Джессики.

Она боролась с ним единственным известным ей способом:

«Я не должна бояться. Страх — убийца разума…»

Заклинание дало ей некое подобие спокойствия.

Постепенно она вернулась к нормальному эмоциональному фону и начала излучать любовь, умиротворение, убаюкивающее материнское тепло.

Страх уходил.

Внутри вновь окрепло ощущение присутствия Преподобной Матери, но теперь единое сознание сделалось тройственным: две частицы были активными, а одна тихо покоилась в стороне.

— Время торопит меня, — сказала Преподобная Мать. — А мне нужно много чего тебе передать. Я не знаю, сможет ли твоя дочь воспринять все это и не сойти с ума. Но я обязана сделать это: нужды народа превыше всего.

— Что…

— Молчи и воспринимай.

Чужой опыт начал разворачиваться перед внутренним взором Джессики. Это походило на учебный фильм с вставками на подсознательном уровне, как в школе Бен-Джессерита… но все происходило очень быстро… головокружительно быстро.

Но тем не менее воспринималось ею.

Она видела, как разворачивалось каждое событие: вот высветился возлюбленный — бородатый, жизнелюбивый, с темными вольнаибскими глазами, и Джессика почувствовала его силу и нежность, все связанное с ним в мгновение ока промелькнуло в памяти Преподобной Матери.

У Джессики не было времени думать, что сейчас происходит с зародышем, она только воспринимала и запоминала. События стремительным потоком обрушились на нее: рождения, жизни, смерти, важное и неважное — все было смонтировано на одной ленте.

Почему у нее застрял в памяти песок, осыпающийся с утеса? спрашивала она себя.

Джессика слишком поздно поняла, что происходит: старуха умирала и, умирая, вливала в ее сознание свой опыт, подобно тому, как переливают воду из одного сосуда в другой. Джессика заметила, как третья частица тихо удаляется в состояние предрождения. Старая Преподобная Мать уходила, оставляя в памяти Джессики свою жизнь вместе с последним вздохом, сорвавшимся с ее губ:

— Я так долго ждала тебя, — прошептала она. — Вот тебе моя жизнь.

Да, это была вся жизнь, сжатая в одно мгновение.

Включая и саму смерть.

Теперь я стала Преподобной Матерью; поняла Джессика.

Своим объединенным сознанием она видела, что стала именно тем, кого в Бен-Джессерите называли Преподобными Матерями. Яд-наркотик изменил ее.

Она знала, что все происходило не совсем так, как это делается в Бен-Джессерите. Ее никто не посвящал в подробности тайнодействия, но все-таки она это знала.