Читаем Дюна полностью

— Я не навязываю себя как мужчину. И не собираюсь с тобой любезничать, но ты в самом деле красива и возбуждаешь во мне желание. Но если ты станешь одной из моих жен, то кое-кто из моих молодцов решит, что я слишком поглощен плотскими радостями и пренебрегаю делами сича. Даже сейчас они подслушивают и подсматривают за нами.

Этот человек принимает взвешенные решения и думает о последствиях, отметила Джессика.

— Некоторые из моих ребят как раз достигли самого буйного возраста. Их не мешало бы слегка одернуть. Я не должен давать им повод бросить мне вызов. Иначе мне пришлось бы очень многих убить и перекалечить. Конечно, это не лучший выход, но пришлось бы защищать честь вождя. Ведь именно благодаря вождю, как ты понимаешь, народ отличается от толпы. Он задает уровень личности. Если в народе слишком мало личностей, он становится толпой.

Глубина и продуманность его слов, сознание того, что он говорит не только для нее, но и для тех, кто сейчас тайно подслушивает, — все это заставило Джессику изменить мнение о своем собеседнике.

В нем есть стержень. Как, интересно, ему удалось достичь такой глубокой внутренней уравновешенности?

— Закон, который указывает нам, как выбирать вождя, — справедливый закон. Но из этого не следует, что справедливость нужна людям всегда. Что нам сейчас действительно нужно — так это время, чтобы расти, преуспевать, завоевывать все большие и большие пространства.

Кто его предки? Откуда взялась такая порода?

— Стилгар, — сказала она, — я тебя недооценивала.

— Мне тоже так показалось.

— Каждый из нас, очевидно, недооценивал другого.

— Пора положить этому конец. Я хочу, чтобы мы стали друзьями и… доверяли друг другу. Я хочу взаимного уважения, которое живет в сердце, не уступая поползновениям похоти.

— Я тебя понимаю.

— Ты мне веришь?

— Я слышу, что ты говоришь искренне.

— Хотя саяддины как будто и не считаются нашими вождями, но им отводится у нас особое, почетное место. Они учат нас. Они проводники Божьей Воли, — и Стилгар прижал ладонь к своей груди.

Теперь пришла пора прощупать, что там у них за таинственная Преподобная Мать.

— Ты говорил про вашу Преподобную Мать… я слышала слова предсказания…

— В предсказании говорится, что ключи от нашего будущего в руках бен-джессеритки и ее отпрыска.

— Ты считаешь, это я?

Она наблюдала за его лицом и размышляла: Тоненькую тростинку очень легко сломать. Всякое начало — очень опасное дело.

— Мы не знаем, — ответил Стилгар.

Джессика кивнула. Честный и достойный человек. Он ждет от меня знамения, но не хочет торопить судьбу и подсказывать, каким оно должно быть.

Она повернула голову и посмотрела в низину. Через отверстие пещеры виднелись золотистые и пурпурные тени, пылинки, играющие в воздухе. Внезапно, благодаря какому-то кошачьему чутью, ей стало все ясно. Джессика знала заклинания Миссии Безопасности, знала, как в чрезвычайных обстоятельствах использовать предсказания, вызывать надежду и страх, но она чувствовала, что здесь произошли какие-то серьезные перемены… словно кто-то еще поработал среди вольнаибов и наложил свой отпечаток на деятельность Миссии Безопасности.

Стилгар откашлялся, прочищая горло.

Она видела его нетерпение, понимала, что день уже вступает в свои права и его люди ждут команды закупорить выход. Пришло время совершить решительный поступок, и она догадалась, что ей поможет: дар аль-хикман, наука перевода религиозных текстов и заклинаний…

— Адаб, — прошептала Джессика.

Ее сознание волной прокатилось по всему телу. Она распознала свое состояние по ускорившемуся пульсу — больше ни один из бен-джессеритских приемов не подавал такие сигналы, это мог быть только адаб, «голос глубинной памяти», который сам врывался в мозг. Джессика подчинилась ему, позволяя словам свободно изливаться из нее.

— Ибн квиртаиба, — заговорила она, — там, где кончается пыль…

Одну руку она выпростала из-под плаща и увидела, как расширяются глаза Стилгара. Позади послышалось шуршание джубб.

— …Я вижу вольнаиба с Книгой Наставлений. Он читает для аль-Лата, для Солнца, которое он отвергал и пред которым возносился в своей гордыне. Он читает Садусам из Священного Суда, и вот то, что он читает: