Пол убрал крылья, круто повернул машину влево, в обманчиво-медленное течение бури, и почувствовал, как на его тело наваливается неимоверная тяжесть. Они как будто скользнули в медленное кружение пыли, облако которой становилось все тяжелей и тяжелей до тех пор, пока не поглотило пустыню и луну. Судно превратилось в длинную, горизонтальную, почти бесшумную тень, освещенную лишь зеленоватым светом приборного щита. Джессика припомнила все, что знала о подобных штормах: они разрезают металл, как масло, вытравливают плоть до костей, а потом разрешают и кости. Она чувствовала, как воздух пополам с песком бьется о судно.

Их швыряло, как щепку, и Пол из последних сил сражался с приборами Она видела, как он навалился на рычаг мощности, и почувствовала, как топтер, точно норовистый конь, встал на дыбы. Металл дрожал и стонал.

— Песок! — прокричала Джессика.

В свете приборного щитка она увидела, что Пол кивнул ей в ответ:

— На такой высоте песка немного.

Она почувствовала, что они глубже нырнули в водоворот бури. Пол выпустил крылья на всю их длину, как бы для парения, и Джессика услышала, как они затрещали под напором ветра Он не отрывал взгляда от приборного щита и, помня наказ планетолога, старался вывести машину как можно выше. Рев мотора немного стих, и топтер начал скользить влево Пол сосредоточился на описываемой судном кривой, стараясь вывести его на первоначальный уровень.

Джессика почувствовала ужас при мысли о том, что они застыли на месте, что двигатель судна на пределе. Коричневый поток, смутно видимый за окнами, грохот и свист давали представление о бушующей вокруг них силе. «Скорость ветра — семь-восемь километров в минуту», — подумала она. Страх овладевал ею все больше и больше.

"Я не должна бояться, — сказала она про себя, торжественно выговаривая слова формулы Бене Гессерит — Страх убивает разум!?

Долгие годы учения брали свое — к ней вернулось спокойствие.

— На хвосте у нас враг, — сказал Пол. — Мы не можем опуститься, и я не думаю, что нам удастся подняться над бурей. Мы вынуждены лететь вместе с ней.

Спокойствие снова покинуло Джессику. Услышав, как лязгнули ее зубы, она стиснула их изо всей силы. Потом она услышала голос Пола, тихий и серьезный, произносящий слова молитвы:

— Страх убивает разум. Страх — это малая смерть, несущая забвение Я смотрю в лицо моему страху, я дам ему овладеть мною и пройти сквозь меня. И когда он пройдет сквозь меня, я обернусь и посмотрю на тропу страха. Там, где прошел страх, не остается ничего. Там, где прошел страх, остаюсь только я.

Глава 4

Принцесса Ирулэн.

Наставления Муаддиба.

— Они мертвы, барон, — сказал Иакин Нефуд, капитан охраны. — И женщина, и ребенок погибли, это не вызывает сомнений.

Барон — Владимир Харконнен — сидел на суспензорной кровати в своих личных апартаментах. Они находились в космическом фрегате. Снаружи корабль напоминал гигантское яйцо, но здесь, внутри, грубый металл был скрыт за драпировками, набивными материями и редкими произведениями искусства.

— Это ясно каждому, — повторил капитан, — они мертвы.

Барон приподнял с кровати свое грузное тело и сосредоточил внимание на эбонитовой статуэтке, изображающей нагнувшегося мальчика, которая стояла в нише напротив Сон отлетел. Он подложил себе под шею мягкую подушку со скрытым в ней суспензором и в свете единственного глоуглоба посмотрел на двери, возле которых, не пускаемый дальше пента-полем, стоял капитан.

— Их смерть очевидна, барон, — снова проговорил Нефуд.

Барон заметил в глазах капитана слезы, вызванные семутой. Не приходилось сомневаться в том, что, когда ему донесли о побеге, человек этот находился в состоянии глубокого наркотического опьянения и освободился от него, приняв большую дозу антидота, после чего поспешил сюда.

— У меня есть полный отчет, — сказал Нефуд.

«Дадим ему немного попотеть, — подумал барон. — Инструменты управления государством всегда должны быть остро отточены и готовы к употреблению. Власть держится на страхе».

— Ты видел их тела? — загремел голос барона.

Нефуд колебался.

— Ну!

— Мой господин... Их видели, когда они нырнули в шторм. Ветер дул со скоростью восемьсот километров в час... Из такого шторма ничто не может выйти живым, мой господин! Ничто! Один из наших кораблей, преследовавший их, погиб.

Барон пристально смотрел на Нефуда, отмечая подергивание мускулов у рта и судорожные движения его кадыка.

— Ты видел их тела?

— Мой господин...

— Ты зачем сюда явился? Греметь своими доспехами? — взревел барон. -Уверять меня в том, что еще не доказано? И ты думаешь, я похвалю тебя за твою глупость? Дам тебе еще одно повышение?

Лицо Нефуда сделалось землистым.

«Вы только посмотрите на этого цыпленка, — подумал барон. — И вот такими олухами я окружен! Если бы я рассыпал перед таким песок и сказал, что это зерно, он начал бы его клевать».

— Значит, вас вывел на них этот человек — Айдахо? — спросил барон.