Читаем Дюна полностью

В том, как император обернулся и посмотрел на Пола, снова проявилась надменность монарха.

— Я верю в то, что все, кто меня окружает, находится под защитой вашего герцогского слова.

— Я лишь хотел узнать, — сказал Пол, — входит ли Харконнен в вашу свиту или прячется там из трусости.

— Любой, приглашенный в имперское собрание, является членом моей (БИТЫ, — уклончиво ответил император.

— Я сдержу слово герцога — сказал Пол. — Но Муаддиб — другое дело. Он может и не разобраться в таких тонкостях. Мой друг Гурни Хэллек горит желанием убить Харконнена. Если он...

— Я требую канли! — вскричал Фейд-Раус. — Ты называешь меня трусом, Атридес, а сам прячешься за женщинами и предлагаешь выставить против меня своего лакея!

Старая Предсказательница правды что-то прошептала на ухо императору, но он оттолкнул ее:

— Канли?! Для канли существуют строгие правила.

— Пол, немедленно прекрати! — строго сказала Джессика.

— Мой господин, — сказал Гурни, — вы обещали мне, что пробьет и мой час.

— Твой час уже пробил, — сказал Пол и почувствовал в себе непринужденность арлекина. Он сбросил с плеч плащ и капюшон и передал их матери. Он чувствовал, что вся Вселенная сосредоточила свое внимание на этом мгновении.

— В этом нет нужды. Пол, — пробовала остановить его Джессика. — Есть другие пути.

Пол освободился от стилсьюта, взял у матери ножны и вынул из них криснож.

— Я это знаю, — сказал он. — Яд, заговор — испытанные семейные способы...

— Вы обещали Харконнена мне! — прошипел Гурни, и Пол по выражению его лица и по тому, как напрягся и сделался багровым его шрам, понял, что Гурни охвачен яростью. — Вы должны его мне, мой господин.

— Ты пострадал от них больше, чем я?

— Моя сестра... — выдохнул Гурни. — Годы, проведенные в подземелье... — Мой отец... — ответствовал Пол. — Мои добрые друзья и товарищи, Зуфир Хават и Дункан Айдахо, годы, проведенные в изгнании без привилегий и помощи... и еще одно, самое главное: это — канли, а ты не хуже моего знаешь правила.

Плечи Хэллека поникли.

— Мой господин, но если эта свинья... он ведь только тварь, которую вам бы следовало топтать и пинать ногами — до тех пор, пока она не издохнет. Назовите меня палачом, если хотите, но не рискуйте собой!..

— Муаддибу нет нужды это делать, — сказала Чан и.

Он посмотрел на нее и увидел одни глаза, полные безумного страха.

— Но герцогу Атридесу — есть! — возразил Пол.

— Это же харконненское отродье! — отчаянно выдохнул Гурни.

Пол едва не сказал о своей принадлежности к роду Харконненов, но сдержался, остановленный предостерегающим взглядом матери.

— Но оно облечено в человеческий образ, Гурни, и должно платить по-человечески.

— Если только он... — не сдавался Гурни.

— Отойди, пожалуйста, — попросил его Пол. Он поднял криснож и легким движением руки отстранил Хэллека.

— Не отвлекай его, Гурни! — Джессика тронула трубадура за руку. — Это единственное, что ты сейчас можешь для него сделать. — И она подумала: "Великие Боги! Что за ирония судьбы!?

Император изучил Фейд-Рауса, отметив его атлетическое сложение, и перевел взгляд на Пола — худощавый юнец, хотя и не такой высохший, как уроженец Арраки: ребра его можно пересчитать, и каждый мускул виден под кожей.

Джессика наклонилась к Полу и, понизив голос так, что только он один мог ее слышать, сказала:

— Хочу кое-что подсказать тебе, сын. Иногда опасных людей готовят по методу Бене Гессерит: в глубочайшие уголки сознания закладывается слово с помощью старого приема боли или удовольствия урошнор, особое кодовое слово. Если этот субъект, как я предполагаю, был подготовлен, это слово, будучи нашептано ему в ухо, должно расслабить его мускулы и...

— Я не хочу никаких преимуществ, — сказал Пол. — Дай мне пройти!

Гурни сказал ей:

— Зачем он это делает? Не собирается же он дать себя убить и заслужить тем самым мученический венец? Может, религиозная болтовня Свободных затуманила ему мозги?

Джессика закрыла лицо руками, сознавая, что не знает истинных причин, побудивших Пола принять этот вызов. Она ощутила присутствие смерти в этой комнате и знала, что этот, изменившийся, Пол был способен на то, что предполагал Гурни. Она лишь сфокусировала сознание на одной цели защитить сына, но сделать ничего не могла.

— Так, значит, дело в религиозных бреднях? — допытывался Гурни.

— Молчи, — прошептала Джессика, — и молись...

По лицу императора промелькнула мимолетная улыбка.

— Фейд-Раус Харконнен — член моей свиты. Если он хочет биться, пожалуйста. Я освобождаю его от всех его обязанностей и предоставляю ему свободу выбора. — Император указал на охранников-федайкинов. — Кто-то из этой черни отобрал у меня пояс и короткий кинжал. Если Фейд-Раус пожелает, он может биться моим кинжалом.

— Я желаю этого, — сказал Фейд-Раус, и Пол отметил на лице соперника выражение радости.

«Он слишком уверен в себе — в этом его слабость. Но это мое естественное преимущество, и я могу его принять», — решил про себя Пол.