Читаем Дитя Колорадо полностью

Между тем, поскольку Каткарт вернулся к своим делам, а два балбеса из Августы уехали туда, откуда прибыли, то никто не запрещал мне отираться поблизости; Каткарт разрешил мне присутствовать при вскрытии с тем условии, что никто об этом не узнает. Я дал чесслово, что никому не скажу, и, конечно, сдержал свое обещание.

Работая сверху вниз, он первым делом обнаружил мясную затычку, которую в горле мертвеца первым увидел доктор Робинсон. «Это причина смерти, Винс», – сказал он, и церебральный эмболизм (о котором он узнал намного позже, чем я вернулся на пароме на Лосиный остров) не повлиял на его решение. Он утверждал, что если бы рядом с парнем был кто-нибудь, способный применить прием Хеймлича , или если бы пострадавший смог сделать это сам, то не оказался на металлическом столе с вывороченными наружу внутренностями.

И вот перед нами содержимое желудка №1, под которым я подразумеваю то, что находилось в его верхней части, ночной ланч, которого едва коснулось пищеварение, прежде чем человек умер и в нем все остановилось. Только мясо. Он успел откусить шесть или семь раз, хорошо пережевывая пищу. Каткарт оценил вес в четыре унции.

Затем появилось содержимое желудка №2. Я говорю об ужине того человека. Эта масса была довольно сильно – ну, мне не хотелось бы вдаваться в подробности; скажем так, что пищеварительный процесс прошел много стадий, поэтому без подробного анализа Каткарт мог сказать только то, что парень ел рыбу, возможно с салатом, и картофельный гарнир приблизительно за шесть или семь часов до смерти.

«Я не Шерлок Холмс, – сказал я тогда, – но я могу вам помочь».

«Неужели?» – недоверчиво спросил он.

«Ага, – ответил я. – Думаю, он ужинал у Керли или „На пристани у Яна» на этом берегу, либо у Янко на Лосином острове».

«Почему именно там? В радиусе двадцати миль, должно быть, полсотни ресторанов, где подают рыбные блюда, даже в апреле, – удивился он. – Почему не в „Серой чайке», например?»

«Потому что в „Серой чайке» не опустятся до того, чтобы подавать рыбу с картошкой, – ответил я, – а ведь именно этим парень поужинал».

– Вот так, Стеффи. Я продержался почти до конца вскрытия, но вдруг мне стало нехорошо. «Во всех трех заведениях подают рыбу и картошку, сказал я. – А запах уксуса я почувствовал, как только ты вскрыл ему желудок». После этих слов мне пришлось бежать в маленькую уборную, где меня стошнило.

Но я оказался прав. Сделав копии «сонных снимков», я тем же вечером обошел все заведения, где каждый день подавали рыбу с картошкой.

У Янко этого парня никто не узнал, но официантка «На пристани у Яна» сразу его вспомнила. Она сказала, что подала ему порцию рыбы с картофелем и колу, или диетическую колу, она не помнила, какую именно, и это произошло вечером, в последний день его жизни. Он взял заказ, сел за один из столиков и съел все, глядя на воду. Я спросил, говорил ли тот посетитель что-нибудь, и она ответила, что, кажется, нет, только «пожалуйста» и «спасибо». Я спросил, не видела ли она, куда он пошел, когда поел – ужинал он около половины шестого – и она ответила «нет».

Он взглянул на Стефани.

– Думаю, скорее всего, он направился на городскую пристань, чтобы попасть на шестичасовой паром до Лосиного острова. Время, по крайней мере, для этого подходящее.

– Пусть так. Я лично всегда был в этом уверен, – сказал Дэйв.

Стефани выпрямилась, словно ее осенило.

– Был апрель. Середина апреля на побережье залива Мэн, но его нашли без пальто. А было ли оно на нем, когда его обслуживали у Яна?

Оба старика улыбнулись, как будто она только что решила какое-нибудь сложное уравнение. Но она знала, что даже работа в «Островитянине», которую престижной не назовешь, заключалась не столько в решении задач, сколько в выяснении того, какие из них должны быть решены.

– Хороший вопрос, – сказал Винс.

– Замечательный вопрос, – согласился Дэйв.

– Я приберег это на потом, – сказал Винс. – Но поскольку истории, как таковой, нет, то не стоит и ждать более подходящего момента. Но если тебе нужен ответ, то ничем помочь не могу. Официантка у Яна не помнила этого, а, кроме нее, парня на фото никто не признал. Я считаю, что нам и так повезло. Окажись он у прилавка в середине июля, когда посетителей миллион, и каждый заказывает рыбный обед, котлеты из лобстера и пломбир с начинкой, она запомнила бы его, только если бы он стянул с себя штаны и показал ей голый зад.

– Да и тогда вряд ли, – произнесла Стефани.

– Точно. Но получилось так, что она его запомнила, правда не могла сказать, было ли на нем пальто. Я не стал настаивать, понимая, что тогда она вспомнила бы что-нибудь, чтобы угодить мне или отвязаться от меня. Она сказала: «Припоминаю, что на нем вроде была светло-зеленая куртка, мистер Тигги, но возможно я ошибаюсь». Может, она и ошибалась, но мне кажется, что нет. На нем действительно была такая куртка.

– Тогда куда же она делась? – спросила Стефани. – Может, ее кто-нибудь потом нашел?