На вопрос, что он сделал бы сейчас, если бы была возможность, он ответил, что зашел бы к сыну и остался с ним.

– Но вы можете зайти к нему в мыслях, в молитве. Навестить. Это произойдет сейчас, и сын будет с вами сейчас. Вы сможете быть вместе, несмотря на разделяющее вас пространство.

Сама мысль о том, что он может встретиться и быть с сыном в настоящем, оказалась целительной для этого отца.

Жить здесь и сейчас – очень трудная задача. Митрополит Антоний назвал это состояние «тайной настоящего момента». В одной из бесед он рассказывал историю о девятилетием мальчике, который страдал от тяжелой болезни. Он испытывал сильные боли, но, несмотря на это, был спокоен и безмятежен. Когда его спросили: «Как тебе удается сохранять такое спокойствие и мир?» – мальчик ответил: «Я научился не страдать от вчерашней боли и не ожидать завтрашней».

«Он понял, – пишет владыка Антоний, – что если собрать всю свою жизнь в настоящем мгновении, тогда можно смотреть в лицо действительности»[20].

Время болезни: «убить» или прожить?

Время болезни имеет свои ритмы. Многие из них задаются больницей, распорядком ее дня, например приемом лекарств «по часам».

Для жены и Сашеньки это была тяжелая ежедневная работа, борьба за здоровье»[21].

Еще один ритм, больший, – это последовательность курсов терапии, которую обычно определяет тот или иной «протокол лечения». Но ритм больницы, эти внешние рамки, которые навязываются ребенку, часто не соответствуют его собственному внутреннему ритму и возможностям.

А душевное состояние, естественно, повлияет на состояние организма. Поэтому даже врачи (!) – правда, врачи, понимающие своих пациентов и способные противопоставить это понимание жесткой последовательности протокола лечения, – рекомендуют родителям изредка менять навязанный больницей ритм.