– Понимаешь, дело в моей жене, – сказал он, бросив на жрицу самый умоляющий взгляд, на который был способен. – Я хочу поблагодарить Афину за жену.

– Твоей жене нехорошо, господин? – спросила Медуза. – Она разве не может сама прийти?

Посейдон улыбнулся. Бог знал, что улыбка была великолепной, но ее не встретили взаимностью, на которую он надеялся.

– С ней почти все в порядке, спасибо, жрица, – сказал он. – Вот за это-то я и хочу поблагодарить твою богиню. Она заболела, и я боялся худшего, но жена молилась Афине и только Афине днями и ночами, и на пятый день лихорадка отступила. Жена придет и принесет свой дар, когда оправится до конца. Но я хотел преподнести что-то от себя. Дабы выразить свою благодарность.

– Благоразумно, – сказала Медуза. – Богиня одобрит этот поступок. Я позабочусь о том, чтобы она его получила.

Бог снова улыбнулся лучшей из улыбок, на которую был способен его смертный облик.

– А я не смогу сам подойти к ней?

– Нет, – сказала Медуза.

Посейдон неохотно убрал руки с блюда и склонил голову.

– Спасибо, – поблагодарил он.

На следующий день он снова ждал у храма. На сей раз подношение было меньше и далеко не таким роскошным: как бы это выглядело, если бы второй дар стал более щедрым? Так, будто на первое подношение он поскупился. Будто солгал ей о своих средствах. Медуза, без сомнения, заметит этот просчет. Он снова выбрал место у подножия лестницы и обратился к ней не по статусу, а по имени.

– Медуза, – произнес он. Жрица остановилась. Она подняла голову и обернулась. – Мне жаль, если сейчас не время для разговора. Я рассказал жене о нашей вчерашней встрече, и она уверяла, что я говорил именно со жрицей Медузой.

– Твоя жена права. Хотя не припоминаю, чтобы ты называл ее имя, так как ее зовут?

Бог слегка напряженно улыбнулся.

– Каролина. – Это было распространенное имя среди афинских дам. – Я не могу задерживаться надолго, – сказал он. – Сегодня мы принимаем ее семью, и не сочти за грубость, но она попросила преподнести это тебе. Это для тебя, – подчеркнул он.

– Ты очень добр, господин.

– Ничего особенного. Считай это извинением за мою вчерашнюю навязчивость.

Едва договорив фразу, Посейдон потянулся и коснулся ее руки. Тепло Медузы опьянило его, как хорошее вино. Но он тут же развернулся и зашагал вниз по ступеням. Медуза не отрывала от него глаз: такой внезапный уход явно ее заинтриговал. Он все еще явственно ощущал жар ее руки на кончиках пальцев. Все вышло ровно так, как он хотел.

Глава шестая

В день, когда он вошел в храм, жара была такой удушающей, что птицы, которые обычно прыгали и порхали по крыше, опустились на мраморный пол в попытке хоть как-то охладиться. Молящиеся уже принесли свои подношения, получили благословения от имени сероглазой Богини и ушли. Два десятка свечей догорали у стен и перед алтарями, их белый воск капал и собирался лужицами вокруг подсвечников. Всех остальных жриц отозвали. Посейдон позаботился об этом. Тяжело больной ребенок, убитая горем жена – любое происшествие, которое требовало помощи жрицы. Это была нелегкая задача даже для бога: убедиться, что все мелочи учтены и ни у одной жрицы не осталось обязанностей в храме. Большинство из них звали лично, так что даже если Медуза предлагала пойти вместо кого-то, ей говорили остаться. Говорили, что управятся сами. А если нет, то уже пошлют за ней.

И они, конечно, справлялись. Потому что, когда жрицы прибывали к месту назначения, преодолев пешком много миль, то с удивлением обнаруживали, что дети не так больны, как их уверяли, а жены – не столь безутешны. Но жрицы все равно оставались еще ненадолго, выпить и отобедать с семьями, ведь они прошли столь длинный путь, а дорога обратно была такой же долгой.

Медуза опустилась на колени перед свечами. В этот вечер ее мысли занимала семья. С тех пор как она покинула дом, она довольствовалась лишь слухами. Бесконечными россказнями, в которых могла быть, а могло и не быть крупицы правды. Недавно прошла волна слухов, что одна из ее сестер вышла замуж. Это казалось невероятным. Ведь старшей, Эвриале, всего тринадцать. Хотя многие прилагали немало усилий, чтобы продать своих дочерей уже в таком возрасте, на ее родителей это было не похоже. Если, конечно, у них не наступили трудные времена. Но слухи непостоянны, словно ветер: каждый новый рассказчик что-то приукрасит или недоскажет – и история искажается все больше и больше. Так что более благоприятный вариант вполне может добраться до нее к концу недели.

Медуза всматривалась в пламя свечей, глубоко погруженная в свои мысли, но вдруг что-то нарушило ее задумчивость. Не было слышно ни шагов, ни голосов, только шелест перьев и хлопанье крыльев птиц, что покинули прохладное место и взлетели вверх, в теплый воздух, от которого до этого искали спасения. Краем глаза Медуза заметила тень. Фигуру в темноте.

– Тебе помочь? – сказала она, вставая и оборачиваясь. – Ты ищешь помощи Богини?

– Афины? Нет. – От голоса мужчины по рукам и спине Медузы пробежала дрожь. – Несмотря на все свое великолепие, она меня не удовлетворит.