Неужели его действительносчитают сумасшедшим? Если так, ему не позволят разгуливать на свободе. У него в голове осталось столько информации, к которой он имел доступ в качестве сотрудника Отдела консульских операций, — доскональное знание внутреннего порядка, осведомителей, агентурных сетей, продолжающих действовать. Утечка секретных сведений уничтожит годы работы; этого нельзя допустить любыми средствами. Джэнсону были знакомы официальные рассуждения в подобных случаях.

Несмотря на яркое солнце, жгущее своими лучами открытую площадку на вершине холма, Джэнсон внезапно почувствовал озноб.

Аггер неуютно заерзал.

— Я не очень-то разбираюсь в таких вещах. Говорят, ты остался внешне спокойным, рассудительным, выдержанным. Впрочем, неважно, в порядке ли твоя голова — перед шестнадцатью миллионами устоять очень непросто. Но это я уже говорю от себя.

— У меня нет абсолютно никакого объяснения насчет денег, — признался Джэнсон. — Быть может, Фонд Свободы расплатился со мной таким эксцентричным способом. Вопрос о денежной компенсации упоминался. Но подробно не обсуждался, никаких сумм не называлось. Послушай, мной двигали совсем не деньги. Для меня это был долг чести. И ты знаешь почему.

— Пол, друг мой, я как раз хочу выяснить все недоразумения и уверен, так оно и будет. Я тебе помогу. Сделаю все, что в моих силах, — ты это знаешь. Но ты должен мне помочь, прояснить кое-какие подробности. Когда люди Новака впервые связались с тобой?

— В понедельник. Через сорок восемь часов после похищения Новака.

— А когда на твой счет были переведены первые восемь миллионов?

— К чему ты клонишь?

— Они были переведены еще дотого, как люди из Фонда Свободы попытались с тобой связаться. До того, как поняли, что ты согласишься. До того, как выяснили, что Новака придется освобождать силой. Тут какая-то неувязка.

— Никто не пробовал узнать это у Фонда Свободы?

— Пол, там никто не знает, кто ты такой. Там не знают о похищении их босса. Не знают даже, что он погиб.

— Какая была реакция, когда вы рассказали об этом?

— Мы ни о чем не говорили.

— Почему?

— Приказ сверху. Мы занимаемся сбором, а не распространением информации. Все получили на этот счет четкие распоряжения. Кстати, насчет сбора информации — именно поэтому тебя так сильно хотят видеть. Без этого никак не обойтись. В противном случае возникнут самые разнообразные предположения. На основании которых будут предприняты соответствующие действия. Этого достаточно, или мне говорить дальше?

— Господи, — прошептал Джэнсон.

— Пол, ты должен довериться мне. Мы сможем отмыть тебя от этого дерьма. Но ты должен заглянуть к начальству.Без этого не обойтись.

Джэнсон удивленно посмотрел на аналитика. От него не укрылось, что в ходе разговора Аггер стал менее почтительным и встревоженным.

— Я подумаю.

— То есть ты отказываешься, — мягко заметил Аггер. — Плохо.

Делано небрежным движением он поднял руку и потрогал лацкан пиджака.

Вызывает остальных.

Протянув руку, Джэнсон отвернул лацкан пиджака Аггера. На обратной стороне был закреплен знакомый голубовато-черный кружок. Джэнсон застыл.

Греки не следили за аналитиком. Они были его прикрытием.Следующим шагом должно было стать насильственное похищение.

— Теперь я задам тебе вопрос относительно времени, — сказал Джэнсон. — Когда поступил приказ меня забрать?

— Точно не помню.

— Когда?

Встав так, чтобы прохожим не были видны его действия, Джэнсон достал «вальтер» и наставил его на аналитика.

— Господи, господи, — воскликнул Аггер. — Пол, что ты делаешь? Я хочу тебе помочь.Только помочь.

— Когда?— повторил Джэнсон, ткнув глушитель в щуплую грудь Аггера.

Слова полились быстрым потоком.

— Десять часов назад. На телеграмме было проставлено время: 10.23 ВПВ.

Аггер огляделся по сторонам, не в силах скрыть свое нарастающее беспокойство.

— И как, согласно приказу, следует поступить, если я откажусь явиться добровольно? Предусматривалась ли возможность физического уничтожения?

Он с силой вдавил пистолет в грудную клетку Аггера.

— Остановись! -вскрикнул тот. — Мне больно.

Он говорил громко, как будто был объят паникой; но Аггер, хотя и не оперативный работник, не был дилетантом и не имел склонности к истерикам. Этот крик предназначался не Джэнсону; он должен был предупредить других, находившихся неподалеку.

— Ты кого-нибудь ждешь?

— Понятия не имею, о чем ты, — спокойно солгал Аггер.

— Извини. Мне следовало бы сразу предупредить тебя, что твоих греческих дружков задержали неотложные дела. Они вряд ли смогут освободиться в ближайшее время.

— Проклятый ублюдок! — вырвалось у Аггера. Он побелел — но не от страха, а от ярости.

— Они пришлют свои искренние сожаления. Как только придут в чувство.

Аггер прищурился.

— Господи, они не ошиблись, сказав про тебя, что ты спятил!

Глава одиннадцатая