Читаем Директива Джэнсона полностью

Все то время, пока Джэнсон говорил, Берман, казалось, был полностью поглощен процессом еды, и его немногочисленные замечания были по своей природе кулинарными: рис по-итальянски лучшийв мире, торт с фруктовой патокой просто бесподобен,попробуй, сам увидишь. Как несправедливы те, кто плохо отзывается об английской кухне!

Однако от Джэнсона не укрылось, что за пустыми фразами скрывалась лихорадочная работа мысли.

Наконец финансовый воротила отложил вилку.

— Что знает Григорий об отмывании денег? — спросил он, изображая оскорбленную невинность. И тотчас же хитро усмехнулся. — Что незнает Григорий об отмывании денег? Ха! Того, что мне известно, хватит, чтобы наполнить Британская библиотека. Вы, американцы, думаете, что вы все знаете? — ничего вы не знаете! Американцы живут в большой дом, но его основание грызут термиты. Как говорят у нас в Москве, положение отчаянное, но не критическое. Знаешь ли ты, сколько грязных денег приходит и уходит из Америка ежегодно? Не меньше триста миллиардов. Больше, чем ВНП большинства стран. Банк отправляет перевод, да? А как это проследить? Ты знаешь, сколько денег приходит и уходит из американские банки каждый день?

— Надеюсь, ты меня просветишь.

— Два триллионадолларов. Вот какие огромные суммы! — Берман весело хлопнул ладонью по столу. — Все банки отправляют переводы. Где спрятать песчинку так, чтобы ее никто не нашел? На песчаном пляже. Десять лет назад вы схватили мои бывшие дружки. Кровожадные, nyekulturniy, все до одного, я не проливал слез. Но что тогда остановило тебя? Григорий Берман основал больше компаний, чем американский предприниматель Джим Кларк!

— Липовых компаний, Григорий. Ты изобретал компании, существовавшие только на бумаге.

— Сегодня эти люди идут гораздо дальше. Покупают настоящие компании. Страховые компании в Австрии, банки в России, транспортные компании в Чили. Деньги приходят, деньги уходят, кто может сказать, куда и когда? Кто может это остановить? Ваше правительство? Ваше казначейство? В американском казначействе есть управление по борьбе с финансовыми преступлениями. Находится в захудалом городке в глуши штат Вирджиния. — Живот Бермана снова начал сотрясаться от хохота. — Его называют «общественный сортир». Кто воспринимает УБФП серьезно? Помнишь историю Сунь Мина? Приезжает в Америку, говорит, он работает с деревом. Берет кредит сто шестьдесят миллионов долларов в государственном банке Китай. Просто, как два пальца обо...ть! Подделывает контракты на импорт, лицензии разных ведомств, накладные, сертификаты на экспорт, все, что нужно. Получает разрешение на перевод денег. Кладет свои деньги в банк. Говорит один банкир: «Я играю на фондовом рынке в Гонконг». Говорит другому банкиру: «Я продаю сигареты с фильтром». Говорит третьему банкиру: «Текстиль!» Вжик-вжик-вжик. Из Китая в Америку, оттуда в Австралию. Главное — стать незаметным. Надо влиться в обычные коммерческие потоки. Песчинка на песчаном пляже. Американцы его так и не поймали. УБФП поручено следить за деньгами, но никто не дает денег УБФП! Секретарь казначейства не хочет дестабилизировать банковскую систему! У вас в стране ежедневно четыреста тысяч банковских переводов, туда и сюда. Цифровые сообщения от одного банковского компьютера к другому. Американцы так и не поймали Сунь Мина. Его поймали австралийцы!

— Пляж, где меньше песка?

— Компьютеры лучше. Искали закономерность в закономерности. Нашли кое-что смешное. И кошка выскочила из мешка.

— Смешное в смысле ха-ха или смешное странное?

— Разве есть какая-то разница? — спросил Берман, отправляя в рот ложку с большим куском торта. Он блаженно застонал, изображая гастрономическое удовольствие. — Знаешь, на прошлой неделе я был на набережная в Канарский небоскреб. Ты там был? Пятьдесят этажей. Самое высокое здание в Лондоне. Практически разорило братьев Рейхманн, но ничего страшного, это деньги не Григория. И вот я там, вместе со своей русской подругой Людмилой, она тебе понравится. У этой женщины два купола-луковицы, которым позавидует собор Василия Блаженного. Вот мы на сорок каком-то этаже, я смотрю из окна, передо мной пре-екра-асный вид на город, и вдруг — угадай, что я вижу летает в воздухе?

— Пятифунтовая бумажка?

— Бабочка, — торжествующим голосом произнес Берман. — Почему бабочка? Что делает бабочкана высоте сорока этажей над землей, в центре города? Просто поразительно. На сороковой этаж нет цветов. Так высоко в небе бабочке нечего делать. И тем не менее: бабочка.

Он многозначительно поднял палец, подчеркивая свои слова.

— Спасибо, Григорий. Я не сомневался, что ты меня обязательно просветишь.

— Всегда нужно искать бабочка. В самой гуще пустоты то, чего здесь не должно быть. В потоке цифровых сообщений ты смотришь: есть бабочка? Да. Всегда бабочка. Хлоп, хлоп, хлоп. Вот. Ты должен знать, где ее искать.

— Понимаю, — ответил Джэнсон. — А ты мне не поможешь ее найти?

Берман разочарованно взглянул на остатки торта с фруктовой патокой и вдруг просиял.