Читаем Диоген полностью

С этой Фриной, кстати, связана одна интересная история. Как-то ее привлекли к суду по обвинению в безнравственном поведении. Она, будучи, конечно, богатой женщиной, обращалась к лучшим адвокатам с просьбой защищать ее. Навсе отказывались, считая процесс заведомо проигранным ввиду очевидности улик. В конце концов согласился выступить в защиту знаменитый оратор Гиперид, и сам бывший в числе ее клиентов. Свою речь на суде он построил необычно и неожиданно. Понимая, что бессмысленно доказывать невиновность Фрины, он вместо этого прибег вот к какому «аргументу»: «Когда ее вот-вот уже должны были осудить, Гиперид, выведя ее на середину и порвав одежды, показал ее грудь, и, когда судьи увидели красоту этой женщины, они оправдали ее» (Псевдо-Плутарх. Жизнеописания десяти ораторов. 849е)^{112}.

Что же касается Диогена, есть также свидетельства о некоторых других его поездках, но они не столь однозначно достоверны. На основании одного из них, например, вроде бы можно заключить, что он ездил в сицилийские Сиракузы и наблюдал нравы при дворе тамошнего тирана Дионисия, имя которого в разных контекстах неоднократно появлялось выше^{113}: «На вопрос, как обращается Дионисий с друзьями, он (Диоген. — И. С.) ответил: «Так же, как с мешками; полные подвешивает в кладовой, а пустые выбрасывает» (ДиогенЛаэртский. VI. 50).

Впрочем, об обычаях всесильного тирана наш киник мог ведь узнать и с чужих слов: ведь многие тогдашние философы становились его гостями — и Платон, и Аристипп… В связи с этим еще парочка анекдотов. «Однажды, заметив, что Платон на роскошном миру ест оливки (весьма дешевое кушанье. — И. С.), он (Диоген. — И. С.) спросил: «Как же так, мудрец, ради таких вот пиров ты ездил в Сицилию, а тут не берешь даже того, что стоит перед тобою?» — «Клянусь богами, Диоген, — ответил тот, — я и в Сицилии все больше ел оливки и прочую подобную снедь». А Диоген: «Зачем же тебе понадобилось ехать в Сиракузы? Или в Аттике тогда был неурожай на оливки?» (Диоген Лаэртский. VI. 25). Заметим здесь, что именно аттические, афинские маслины считались лучшими в греческом мире^{114}.

«Платон, увидев, как он моет себе овощи, подошел и сказал ему потихоньку: «Если бы ты служил Дионисию, не пришлось бы тебе мыть овощи»; Диоген, тоже потихоньку, ответил: «А если бы ты умел мыть себе овощи, не пришлось бы тебе служить Дионисию» (Диоген Лаэртский. VI. 58). Нет, Диоген в этих эпизодах не предстает человеком, который помчался бы ко двору тирана, жившего, естественно, в роскоши и уделявшего от этой роскоши тем, кто прибывал к нему.

Выше упоминался еще отзыв нашего героя о приношениях в святилище на острове Самофракии; но из этого тоже еще не проистекает со всей безусловностью, что он в этом святилище побывал: опять же мог услышать о нем от других. А вот особенно интересное (и особенно проблематичное) свидетельство, отправляющее Диогена к другому двору — ко двору Филиппа II, царя Македонии: «Стоик Дионисий[37] говорит, что при Херонее Диоген попал в плен, был приведен к Филиппу и на вопрос, чем он занимается, ответил: «Слежу за твоею ненасытностью». Изумленный таким ответом, царь отпустил его» (Диоген Лаэртский. VI. 43).

Итак, получается, Диоген побывал и у Филиппа, хотя и не по своей воле? Но в истинности сего сообщения приходится усомниться. В нем упомянута битва при Херонее (338 г. до н. э.) — фатальное сражение, в котором решался вопрос, быть ли Филиппу II гегемоном Эллады. На одной стороне — он сам во главе македонского войска; на другой — армия союза, созданного рядом греческих полисов (Афинами, Фивами, Коринфом и др.). Филипп победил, и гегемония упала ему в руки.

Коль скоро Диоген попал в плен, то, значит, он якобы участвовал в битве. Но каким образом он мог оказаться среди сражающихся? Полисные вооруженные силы комплектовались из граждан, а уроженец Синопы после изгнания оттуда не имел никакого гражданства. Пошел добровольцем? Но мы уже достаточно узнали его как личность, чтобы начисто исключить такую возможность. Что за дело ему было до того, подчинятся греки Филиппу или нет? Наконец, добавим, что в то время, о котором идет речь, философу было около 75 лет; в таком возрасте не воюют. Одним словом, перед нами очередной «фейк».

Куда сложнее решить вопрос «фейк или не фейк?» применительно к другому эпизоду, в котором Диоген тоже попадает в некое место против своего желания. Местом этим был остров Крит, где его продали в рабство, о чем мы говорили не раз, но пока мимоходом. А теперь надлежит остановиться на этой проблеме подробно и прежде всего рассмотреть источниковый материал.