Читаем Диоген полностью

«Торговец снадобьями Лисий спросил его, верит ли он в богов. «Как же не верить, — сказал Диоген, — когда тебя я иначе и назвать не могу, как богом обиженным?» (Диоген Лаэртский. VI. 42). Сарказм налицо; а вот — суждение более серьезное: «Видя, как кто-то совершал обряд очищения (имеется в виду ритуальное, культовое очищение. — И. С.), он сказал: «Несчастный! ты не понимаешь, что очищение так же не исправляет жизненные грехи, как и грамматические ошибки» (Диоген Лаэртский. VI. 42).

«Кто-то удивлялся приношениям в Самофракийской пещере. «Их было бы гораздо больше, — сказал Диоген, — если бы их приносили не спасенные, а погибшие» (Диоген Лаэртский. VI. 59). Необходимо пояснить, что тут говорится о пещере на острове Самофракии (в северной части Эгейского моря), посвященной богине Гекате. Туда согласно обычаю приносили свои дары люди, спасшиеся от смертельной опасности, — в качестве благодарности богам. А Диоген, как видим, не скрывает своего скептицизма в вопросе о том, помогают ли действительно боги человеку.

«Однажды, увидев, как храмоохранители вели в тюрьму человека, укравшего из храмовой казны какую-то чашу, он сказал: «Вот большие воры ведут мелкого» (Диоген Лаэртский. VI. 45). «Когда он обедал в храме и обедавшим был подан хлеб с подмесью, он взял его и выбросил, говоря, что в храм не должно входить ничто нечистое» (Диоген Лаэртский. VI. 64). Как говорится, комментарии излишни: отвергается любой пиетет к любым святыням.

С пренебрежением относясь к религиозным обрядам и верованиям, наш герой, понятно, тем паче презирал всяческие суеверия. «Тем, кто боялся недобрых снов, он говорил, что они не заботятся о том, что делают днем, а беспокоятся о том, что приходит им в голову ночью» (Диоген Лаэртский. VI. 43). «Один человек, известный крайним суеверием, сказал ему: «Вот я разобью тебе голову с одного удара!» — «А вот я чихну налево, и ты у меня задрожишь!» — возразил Диоген» (Диоген Лаэртский. VI. 48).

Вновь перед нами — решительно ничего сократовского, все идет от софистов с присущим большинству из них религиозным скептицизмом. А теперь — еще вот о чем. Сократ был фигурой в высшей степени диалогичной; он любил споры, всегда внимательно слушал оппонента, вникал в его доводы (на это нами неоднократно указывалось уже и выше). Киники же, кажется, слушали только себя. И в этом тоже — приходится повторять снова и снова — напоминая представителей софистического движения, которые произносили перед слушателями вычурные речи, не предполагающие возражений (то есть для них были характерны монологизм и категоричность суждений).

Тон высказываний Антисфена, Диогена и иже с ними поразительно безапелляционен, в чем проявлялась опять же их сугубая гордыня. Бросающееся в глаза высокомерие философов кинической школы резко контрастирует с тем, что называют сократовской иронией^{105}. На том, что представляла собой эта последняя, мы подробно остановились в другом месте^{106}; а если сказать в двух словах — имеется в виду качество, противоположное хвастовству (преувеличению своих достоинств и заслуг), то есть подчеркнутое самоумаление. Сократ, в отличие от софистов, демонстративно избегал надутого важничанья.

* * *

Софисты много писали — Сократ, как известно, вообще не писал философских трудов. Хотя писать имел полную возможность: все-таки жил в собственном доме. Диогену, обитавшему в пифосе, писать было куда как затруднительнее — а он тем не менее писал. Да, вопреки распространенному заблуждению (часто считают, что знаменитейший из киников излагал свое учение только в устной форме) он оставил после себя порядочное письменное наследие.

Вот что сообщает по этому поводу Диоген Лаэртский: «Ему приписываются следующие сочинения: диалоги — «Кефалион», «Ихтий», «Галка», «Леопард», «Афинский народ», «Государство», «Наука нравственности», «О богатстве», «О любви», «Феодор», «Гипсий», «Аристарх», «О смерти»; послания; семь трагедий — «Елена», «Фиест», «Геракл», «Ахилл», «Медея», «Хрисипп», «Эдип». Однако Сосикрат в I книге «Преемств» и Сатир в IV книге «Жизнеописаний» говорят, что все это Диогену не принадлежит, а «трагедийки», по словам Сатира, написаны Филиском с Эгины, учеником Диогена. Сотион в VII книге говорит, что Диоген написал только следующие сочинения: «О добродетели», «О благе», «О любви», «Нищий», «Толмей», «Барс», «Кассандр», «Кефалион», «Филиск», «Аристарх», «Сизиф», «Ганимед», «Изречения», «Послания» (Диоген Лаэртский. VI. 80).

Конечно, обращает на себя внимание оборот «ему приписываются». И действительно, из только что процитированного пассажа со ссылками на мнения разных древнегреческих эрудитов видно, что уже в античности высказывались серьезные сомнения в принадлежности Диогену многих произведений из этого длинного перечня. Сомнения, безусловно, были оправданными: можно с уверенностью утверждать, что подделки в списке есть. Уж трагедии-то наверняка относятся к таковым.