Оказалось, все вокруг что-то жуют. Мальчик на роликах проехал мимо и уронил около Олеси обертку эскимо. Женщина с блестящей синей челкой (тушь для волос, поняла Олеся) ела булочку с маком и кофейной помадкой. Двухлетний малыш мучился с апельсином, липкий оранжевый сок уже неузнаваемо изменил его внешность — мама будет в шоке. Парень ел сосиску в тесте. Продавщица семечек грызла красное яблоко. Маленькая девочка прицеливалась к развернутой шоколадке.

«Марк Твен, — вспомнила Олеся. — Рассказ „Билет в один миллион фунтов стерлингов“». Герой рассказа испытывал такие же муки голода, как и Олеся, и стеснялся поднять из канавы сочную грушу. Не иметь денег — это было мучительно, унизительно, жалко.

Ноги сами привели ее туда, где еда концентрировалась в огромном количестве, — в роскошный просторный супермаркет. Надписи на рекламных афишах гласили, что магазин-великан открылся совсем недавно.

Олеся взяла у входа легкую металлическую корзину (зачем?) и внедрилась в бесконечные ряды полок, контейнеров, холодильников. Только кетчупами и соусами был занят целый «квартал» супермаркета. Оливки и маслины предлагались в емкостях от баночек-малюток до семилитровых канистр. В грибном ряду мог бы писать диссертацию специалист-миколог. Орехи были представлены во всем природном разнообразии — от пекана до фундука. Шоколадные конфеты лежали под пленкой в одноразовых пластмассовых контейнерах по сто — двести граммов. Длинная стеклянная витрина с колбасой, сосисками и сардельками сразила Олесю наповал, фруктовый лоток вызвал приступ ишемии. Как резво наполняла она свою корзину в шлимовских супермаркетах! Как уверенно ориентировалась в ценах и сортах! Находиться здесь с тридцатью копейками в кармане было невыносимо. Олеся вдруг поняла, какими глазами следят за манипуляциями Андрея Макаревича в программе «Смак» голодные дети из бедной семьи. На полки с едой она сейчас смотрела точно так же.

Девушка в красном халате провезла мимо тележку и начала выгружать ее содержимое невдалеке на высокую стойку. На белые салфетки она укладывала, как свидетельствовали этикетки, рогалики с джемом, арахисовые булочки, ватрушки, медовые слойки и прочие фантастические вещи. Олеся стояла рядом, не в силах оторвать взгляд от пышного сдобно-слоеного великолепия.

— Берите! — приветливо сказала девушка. — Не пожалеете! У нас своя пекарня. Только что испекли, еще горячие!

И она отчалила с пустой тележкой. Олеся, не в силах больше бороться, протянула руку и, мало понимая, что делает, схватила горячий рогалик. Он стоил два десять, но если кто-то подумал, что Олеся аккуратно откусила седьмую его часть — ровно на тридцать копеек — и положила рогалик обратно, то он здорово ошибся. В два счета голодная девица расправилась с хрустящим круассаном, едва не обляпалась повидлом и замерла в ужасе. Она не могла поверить, что совершила воровство. Она, честная, порядочная девочка из интеллигентной семьи!

Олеся медленно повернула голову налево, в страхе ожидая увидеть в просвете между рядами нечаянного свидетеля. Но там никого не было. Олеся повернула голову направо — тоже никого. Вздохнув, она схватила ореховую булочку и проделала с ней тот же фокус, что и с рогаликом. Говорят, японцы знают названия ста двенадцати оттенков красного цвета. Или около того. Они смогли бы назвать цвет, в который сейчас окрасились щеки Олеси. Это был цвет рыдающей совести.

Голова пошла кругом, но глаза алчно заблестели — Олесю захватила волна азарта. У полок с конфетами она уже подняла руку, чтобы подцепить острым ногтем пленку и быстро вытащить из маленького контейнера несколько «Мишек косолапых», но остановилась. «Ты что, с ума сошла! Воровка!» — мысленно крикнула она себе и стала еще на несколько единиц пунцовее, чем была. Олеся отдернула руку, словно обожглась и быстро направилась к выходу. Кассирша посмотрела на нее удивленно:

— Ничего не купили?

— Я… — Олеся громыхнула пустой корзиной. — Я, оказывается, забыла дома кошелек. И пришлось все обратно выгружать.

Ложь, к удивлению, прозвучала естественно и непринужденно, а яркий румянец как бы подтверждал, какой казус приключился с обладательницей красных щечек.

— Ясно. Ну, приходите к нам снова. С кошельком, — улыбнулась кассирша.

— Девушка, стойте! — раздался громкий крик из глубины супермаркета.

Олеся обернулась и увидела, что к кассе приближается девушка в красном халате — та, которая раскладывала булки.

— Стойте, подождите! Галя, задержи эту девушку! На Олесю не надо было набрасывать рыболовную сеть или надевать наручники. Она и сама приморозилась к месту, не в силах сдвинуться.

Глава 31

Надо отдать должное Сергею Буднику. Выбирая кандидатов для очередной провокации, он отсеивал тех, кто, по его мнению, был бы противен Шушу или мог причинить ей физический вред. О моральном вреде он как-то не задумывался, полагая, что деньги все компенсируют. Шушу радовалась как ребенок, получив в руки толстую пачку денег, и ее периодические сокрушенные вздохи, что из нее «сделали проститутку», давно уже звучали неубедительно.