Читаем Дикие лошади полностью

— Что? Что вы сказали? Я вас не слышу. Помедленнее. — Он послушал еще секунду, а потом протянул аппарат мне. — Это Зигги. Поговорите с ним. Он болтает чересчур быстро для меня.

— Где он? — спросил я. О'Хара пожал плечами.

— Вчера утром он отбыл в Норвегию. Я объяснил агенту, что нам нужно, и он немедленно взялся за дело.

Голос Зигги в телефоне был отрывистым, как автоматная очередь, и столь же быстрым.

— Эй, — сказал я через несколько секунд, — я правильно понял? Ты нашел десять диких норвежских лошадей, и они прибудут немедленно.

— Они не могут приехать через двадцать четыре часа или через тридцать восемь. Они при деле. Они свободны только на следующей неделе, когда нормальный прилив. Их привезут в понедельник на пароме из Бергена в Иммингам.

— В Ньюкастл, — поправил я.

— Нет. Бергенский паром обычно ходит в Ньюкастл, но с лошадьми придет в Иммингам. Они говорят, так для нас лучше. Это на реке Хамбер. Он отплывет из Бергена в воскресенье. Там тренер и восемь грумов. Лошади прибудут в больших фургонах. Еще привезут корм для лошадей. Они могут работать в среду и в четверг, а в пятницу они должны вернуться в Иммингам. Все устроено, Томас. Хорошо?

— Блестяще, — отозвался я.

Он весело засмеялся.

— Хорошие кони. Они могут бегать без поводьев, как дикие, но они обучены. Я скакал на одном без седла, как ты хотел. Это было чудесно.

— Фантастика, Зигги.

— Тренер должен знать, куда мы направимся из Иммингама.

— Э… ты хочешь сказать, что плывешь с ними?

— Да, Томас. Эту неделю я работаю с тренером. Я учусь его методам работы с лошадьми. Они должны привыкнуть ко мне. Я буду упражняться в белокуром парике и ночной рубашке. Я все достал. Лошади не должны их пугаться. Хорошо?

Я совершенно не находил слов. «Хорошо» — это было не то слово.

— Зигги, ты гений, — сказал я.

Он скромно подтвердил:

— Да, Томас, я такой.

— Я устрою, куда отвезти лошадей. Позвони в субботу снова.

Он немедленно распрощался, не сказав мне номера телефона, на который можно ему позвонить, но я полагал, что в случае чего агент сможет нам помочь. Я пересказал новости Зигги Нэшу и О'Харе и сообщил, что мы должны будем пересмотреть график работы на следующей неделе, но с этим не должно быть особых проблем.

— На следующей неделе мы работаем с актрисой, играющей повешенную жену, — напомнил О'Хара. — Мы должны полностью уложиться с ее сценами в четырнадцать дней.

Я отвезу ее на побережье, думал я. Пусть прозрачное одеяние развевается на рассветном ветру. Она будет стоять на берегу, просвеченная солнцем, а Зигги будет скакать на лошади. Невещественно, нереально. Все в ее мечтах.

Рассветная молитва.

— Соня, — сказал я.

— Ивонн, — поправил О'Хара. — Мы должны называть ее Ивонн. Так ее зовут в книге и в сценарии.

Я кивнул.

— Говард написал в сцене повешения стандартное клише — ножки и туфельки, болтающиеся без опоры, дабы зритель испытал шок. Но у меня есть другая идея.

О'Хара молчал. Нэш вздрогнул.

— Не надо принимать нас за невротиков, — наконец сказал Нэш. — Если вы сделаете эту сцену, мы примем ее.

— Я должен обставить все ужасно и со вкусом?

Они рассмеялись.

— Ее повесят, — сказал я.

Первой, кого я увидел, спустившись вниз, была Люси Уэллс, спорившая с человеком, преграждавшим ей дорогу. Я подошел и спросил, что это значит.

Приказ О'Хары, объяснил человек. Я успокоил его касательно Люси и повел ее прочь, взяв под руку.

— Я думал, тебя сегодня не будет, — сказал я.

— Папа изменил решение. Он и мама снова здесь. И дядя Ридли тоже.

— Рад видеть тебя.

— Сожалею, что была такой грубой.

Я улыбнулся, глядя в ее синие глаза.

— Мудрое дитя.

— Я не дитя.

— Держись рядом, — попросил я. — Я скажу Монкриффу, что так надо.

— Кто такой Монкрифф?

— Главный оператор. Очень важный человек. Она с подозрением посмотрела на меня, когда я представил ее неухоженной бороде и одежде жертвы землетрясения, но, одарив нас сперва косым взглядом, Монкрифф в конечном итоге обратил на нее пристальное внимание и позволил ей находиться рядом с ним.

Она была достойна внимания как с колористической точки зрения — короткая алая куртка и новые голубые джинсы, — так и с точки зрения интеллектуальной — зоркие глаза и твердый, спокойный рот. Она следила за происходящим и не болтала вздора.

— Я рассказала папе о ноже, — сказала она мне чуть погодя.

— И что он сказал?

— Удивительно, но это именно то, что сказал он. Он сказал: «И что он сказал?»

— Правда? — Я смотрел на ее лицо, хранившее совершенно невинное выражение. — И что ты сказала о том, что сказал я?

Ее лоб прочертила морщинка.

— Я сказала ему, что нож выглядел чудесно, но вы почти совсем ничего не сказали. И то, что нож не понравился продюсеру О'Харе и я не знаю почему.

— О'Хара не любит ножи, — ответил я.

— О, я понимаю. Папа сказал, что это, наверное, потому, что кто-то пытался прирезать Нэша Рурка, как он слышал по радио, но там оказался дублер, а не сам Нэш.

— Это так, — согласился я.

— Папа сказал, что у режиссеров не бывает дублеров, — неосознанно поддела меня Люси, — и что их никогда не узнаешь, пока кто-нибудь не ткнет в них пальцем.

— Или пока они не заявятся к тебе домой.