Читаем Дикие лошади полностью

Робби Джилл поднял взгляд, увидел меня, кивнул и чуть отступил назад, в результате чего я увидел Доротею. К горлу подступила тошнота, и неистовый гнев охватил меня.

Она лежала на кровати без сознания, истекая кровью, на ее щеке и лбу были глубокие порезы, а губы разбиты в сплошное месиво.

— Сломана правая рука, — диктовал Робби Джилл женщине-полицейскому, делающей запись в блокноте. — Имеются внутренние повреждения… — Он остановился. Даже для доктора это было слишком много. Одежда Доротеи была разорвана, ее старые груди и живот были открыты, на теле обильно кровоточили две резаные раны, одна из которых была столь глубока, что внутренности выпирали сквозь брюшную стенку. Запах крови наполнял воздух.

Робби Джилл достал из своей сумки стерильные повязки и велел всем, кроме женщины-полицейского, выйти. Та сама была чрезвычайно бледна, но осталась на своем посту, а все остальные, в том числе и я, молча повиновались.

Бетти дрожала, по ее щекам катились слезы.

— Я пришла посмотреть, приготовила ли она себе что-нибудь поесть. Она совсем не заботится о себе теперь, когда Валентина нет. Я вошла через заднюю дверь в кухню и увидела разгром… Это ужасно… Я нашла ее истекающей кровью на полу в коридоре, и думала, что она мертва… Я позвонила доктору Джиллу, потому что его номер был записан прямо возле телефона в кухне, и он вызвал полицию и санитаров… Они перенесли ее в спальню. Вы думаете, с ней будет все в порядке? — Ее трясло от переживаний. — Она не должна умереть. Кто мог сделать это?

Я представлял и ставил в фильмах сцены столь же ужасные и даже куда хуже, но кровь, которую мы использовали, чаще всего была губной помадой, растворенной в масле, чтобы она была липкой, а кишки делались из надутой шкурки для сосисок, смертный пот наносился на загримированные сероватой краской лица через распылитель.

Пришли еще люди — видимо, полицейские в штатском. Бетти и я переместились в гостиную Доротеи, где царил такой же, как и в остальных комнатах, беспорядок.

— Кто мог сделать это? — в оцепенении повторяла Бетти. — Зачем кому-либо делать это?

— У нее было что-нибудь ценное? — спросил я.

— Конечно, нет. Просто ее мелкие побрякушки. Безделицы, сувениры. Они порвали даже свадебное фото ее и Билла. Как они могли? — Она подняла обломки рамки, плача от боли, причиненной ее подруге. — И ее прелестная розовая ваза… Она любила эту вазу.

Я уставился на розовые осколки, потом опустился на одно колено и безрезультатно обшарил ковер вокруг них.

«Я положила ключ в розовую вазу в моей гостиной».

Голос Доротеи отчетливо звучал в моей памяти. Ключ от кабинета Валентина, запертого ею, чтобы не дать ее сыну Полу забрать книги.

Яростно, но беззвучно ругаясь, я прошел по коридору и распахнул приоткрытую дверь кабинета. Ключ был в замке. Святая святых Валентина была разгромлена, как и весь остальной дом; все, что можно было разбить, было разбито, все мягкое распорото, все фотографии уничтожены.

Все книги исчезли.

Я открыл стенной шкаф, где, как я знал, Валентин хранил папки, содержащие статьи, которые он писал для газет.

Все полки были пусты.

Бетти, дрожа, коснулась моего локтя и сказала:

— Доротея говорила мне, что Валентин хотел оставить свои книги вам. Куда они исчезли?

Спросите у Пола, автоматически подумал я. Но он не мог нанести такие раны своей матери. Напыщенный, несдержанный человек — верно, но не способный на такую жестокость.

Я спросил Бетти:

— Где Пол, ее сын?

— Ох, дорогой! Он вчера уехал домой. Он не знал… И я не знаю его номера… — Она всхлипнула. — Я не могу вынести это.

— Успокойтесь, — сказал я. — Присядьте. Я найду его номер. Я принесу вам чай. Где ваш муж?

— Играет в кегли до ночи… в пивной.

— В какой пивной?

— Ох, дорогой… В «Драконе».

Все по порядку, думал я, направляясь на кухню. Горячий сладкий чай многих спасал от шока. Никто из представителей властей не остановил меня, хотя казалось, что маленький домик кишит ими. Я принес Бетти чашку на блюдце; она вцепилась в них обеими руками, по-прежнему сидя в кабинете Валентина.

По счастью, телефонная книга старика осталась целой, я нашел там номер «Дракона» и помешал мужу Бетти набрать двадцать очков, попросив его быстро прийти домой. Затем я поискал номер Пола и обнаружил его на полях блокнота, лежащего у параллельного телефона в кухне.

Пол ответил, и я слушал его неприятный голос, успокаиваясь. Если он был дома в Суррее, то он не мог напасть на свою мать, находящуюся в Ньюмаркете, в сотне миль от него, а ведь ее раны были нанесены недавно и еще кровоточили. Если даже она выживет, то вряд ли оправится от потрясения, если на нее напал собственный сын.

Голос Пола звучал потрясенно, как и должно было быть. Он объявил, что выезжает немедленно.

— Я не знаю, в какую больницу они отправят ее, — сказал я.

— Она умрет? — перебил он меня.

— Как я говорил вам, я не знаю. Подождите немного, я попрошу доктора Джилла поговорить с вами.

— Бесполезный человек!

— Не кладите трубку, — произнес я. — Ждите.