Читаем Дикие грехи полностью

Затем Ник благословил их союз, произнося ряд слов на латыни, которые Трей даже не надеялся понять. Трей нахмурил брови, когда Лена сначала поцеловала своего мужа, а затем укусила его не заклеймённое плечо, отмечая его у всех на глазах.

Единственная вещь, на которую его маленькая пара так и не решилась, хотя имела полное право, учитывая сколько раз он проделывал это с ней – не заклеймила его.

Она царапала и кусала его много раз, но никогда не ставила свою метку. Его волк чувствовал отсутствие клейма и не понимал, почему она этого не сделала. Так же не понимал этого и Трей.

Он знал, что она этого хотела, знал, что волчица подталкивала её, играла на примитивных инстинктах, заставляя заклеймить свою пару. Такое сопротивление, скорее всего, ужасно бесило её внутреннего зверя, а сама девушка, наверное, чувствовала неуверенность и зыбкость их союза.

Несмотря на это, Тарин все же боролась с ней. Так же, как и он соперничал со своим волком в начале, подумал Трей. Наверное, не он один отрицал эмоции, которых не понимал.

Или, может, он окончательно застрял в своей Фантазиляндии.

– Я была права, – прошептала Тарин, – она слишком застенчивая, чтобы делать это на публике. Пошли поедим. Я умираю с голоду.

Отбросив свои мысли в сторону, Трей позволил ей отвести его к громадному столу под навесом, где был организован огромный банкет.

Хотя церемонии и считались священными и торжественными, праздничное застолье всегда было оживленным и наполненным весельем и радостью. Ведь основной целью было вволю натанцеваться, поесть и напиться в хлам.

Понимая, что и Тарин, и сам Трей не слишком сильны в танцах, они начали запихиваться едой, запивая пивом. Однако, злоупотреблять алкоголем не стали, поскольку Трей ещё должен был везти их домой.

Он на самом деле не хотел чувствовать что-то хорошее к этим людям, которые вскоре отберут у него Тарин, или, по крайней мере, он думал, что не хотел. Но часть его всё же признавала, что они были отличными людьми.

Если Тарин всё равно решит уйти, то эта стая казалась вполне приличным местом для неё. Правда, единственным волком, в котором он не был уверен до конца – был её дядя.

Высокий, лысый мужчина намеренно избегал Трея всё то время, что они там находились. Несколько раз Тарин пыталась представить их друг другу, но Дон всегда умудрялся искусно увернуться от неё.

Трею было все равно, но ему не нравилось, что это расстраивало Тарин.

Когда в шесть часов утра закончилась церемония, и Дон наконец-то подошел к нему, пока Тарин прощалась со щенками, Трей был не в настроении слушать его бред.

И конечно же, Дон вылил на него целую кучу дерьма.

– Ты, кажется, влюблен в мою племянницу, – прищурившись, сказал Дон, скрестив руки у себя на груди в очень агрессивной позе. – И ты, бесспорно, считаешь её своей, проявляя инстинкты собственника. Но все же, я не куплюсь на вашу историю о якобы настоящей паре. И на то, что ты вступил с ней в союз, потому что она тебе не безразлична. Быть влюбленным в неё, и хотеть прожить с ней всю жизнь – две совсем разные вещи. Не пойми меня неправильно, я благодарен тебе за то, что ты забрал её от отца-ублюдка. Дело в том, что я наслышан о твоей репутации, Коулмен, и я обещаю тебе, что если узнаю, что ты втянул её во что-то опасное, тебе придется иметь дело со мной.

Подавив желание схватить его за горло, Трей сделал угрожающий шаг вперед и поднял голову. Когда другой мужчина немного попятился – его волку это очень понравилось.

– Ты знаешь, что меня больше всего раздражает в твоих словах? То, что ты считаешь, будто у тебя есть право разыгрывать из себя заботливого дядю. Где ты был, когда она росла? Как ты только что сказал, Лэнс всегда был ублюдком, и все же ты оставил её там с ним, хотя был убеждён, что у неё никогда не будет настоящего союза, с мужчиной, что придёт и заберёт её. Ты даже не поддерживал с ней связь, не так ли? Нет. Поэтому не думай, что это дает тебе право стоять здесь и говорить со мной так, словно ты умнее всех. Тот факт, что ты её дядя – не спасет тебя. Возможно, Тарин и беспокоиться о тебе, но я – нет. Я никому не позволю заявлять, что она не моя пара.

– Ты прав, – уступил он, удивляя Трея. – Я не был с ней рядом. Но с сегодняшнего дня буду. Я хочу видеть Тарин счастливой. Хочу, чтоб у неё был такой же союз, какой ты сегодня увидел, и я не уверен, что ты можешь ей это дать. Я не вижу, как ты можешь привнести в ее жизнь что-либо, кроме опасности и проблем.

Конечно, он был прав, и это только усугубило раздраженность Трея.

– Как говорит Тарин, если бы я захотел услышать мнение задницы, я бы перданул.

– Трей, – осторожно позвала Тарин, когда подошла ближе и оценила напряженность ситуации, – все в порядке?

Протискивая изящную руку между двумя мужскими телами, которые практически вплотную стояли друг к другу, она погладила Трея по груди.

– Все хорошо, малышка, – ответил он, используя её близость, чтобы успокоиться. – Я только что понял, как ты себя чувствуешь, когда выслушиваешь чушь моей бабушки.

Закатив глаза и тяжело вздохнув, Тарин взглянула на Дона.