Читаем Дикая магия полностью

— Столько же, сколько моему мальчику. Я всегда надеялась, что у тебя отыщется для него тепленькое местечко, — беспощадно продолжала Ауда. — И почему он не захотел взять в жены тебя или такую, как ты, одному Суру известно. Хорошая жена, говорила я ему про тебя, как раз то, что нужно королевству: прекрасная эйранская родословная и крепкие бедра, ты бы легко нарожала ему сколько угодно детей для продолжения династии. Но он всегда сходил с ума от смазливых мордашек, вот и взял себе жену, которая больше похожа на тощую, белую змею, чем на нормальную женщину. Но я уверена, он получит серьезный урок. Как и все мужчины.

Брета беспомощно уткнула взгляд в стол, щеки ее пылали, в то время как объект этой тирады потчевал жену маленьким кусочком цыпленка со своей тарелки и был совершенно безразличен к замечаниям матушки. Она попыталась сказать что-нибудь в ответ старой королеве, но тут снова появилась Лилия Мерсен с кувшином горького темного вина, которое давили из винограда с известковых полей клана Светлых Вод. Жестом Ауда велела ей наполнить чаши всех сидящих за столом, но когда Лилия подошла к молодой королеве, она споткнулась и громко выругалась. Вино выплеснулось на Розу Эльды — вылилось на волосы, которые она носила распушенными, как незамужняя женщина, потекло по плечам на светлое платье и на меховую накидку из горностая, которая быстро впитала жидкость, сделавшись уродливо мокрой и красной. Маленькие ручейки вина потекли по белому телу Розы Эльды, исчезая под вышитым лифом между грудей. Разговоры резко прекратились.

Ауда открыла рот и выглядела потрясенной, будто сама была ошарашена неуклюжестью служанки. Потом она перегнулась через стол и схватила Розу Эльды за запястья, да так крепко, что та вскрикнула. Но вместо того, чтобы принести ей свои извинения, она громко объявила:

— Кровь придет с юга и замарает снега Эйры, плоть будет разверзнута и истечет кровью. Магия восстанет: вокруг волшебство. Огонь поглотит Халбо. Сердца остановятся, многие умрут.

Потом глаза ее закатились, и она повалилась на стул.

Это все подстроено, подумала Брета Брансен, которая видела перемигивание Ауды и ее служанки. Но в любом случае она как сидевшая ближе всех к старой королеве должна была поинтересоваться ее самочувствием.

— С вами все в порядке, миледи? Могу я вам чем-нибудь помочь?

Но пожилая женщина не пошевелилась. Брета взяла ее руку. Она казалась безвольной и слабой, пульс был быстрый, но еле ощутим, будто мотылек стучал по коже крылышками. Ауда не двигалась. Брета в растерянности окинула взглядом стол, но король был занят женой, которая, едва старая женщина произнесла свои зловещие слова, будто окаменела и начала дрожать всем телом, а ее зеленые глаза широко распахнулись. Брин Фоллсон быстро подошел к старой королеве, поднял ей голову и заглянул под дрожащие веки. Потом объявил, что королева упала в обморок, и ее следует перенести в покои.

Брета наблюдала, как человек, с которым отныне связана ее жизнь, взял на себя ответственность руководить ситуацией, послал мальчика за королевским лекарем, приказал слугам разжечь огонь в камине в комнате Ауды и принести туда немного еды и вина. Затем он на руках вынес пожилую женщину из зала так осторожно и легко, как если бы она была ребенком. И в первый раз за все время Брета подумала, что, в конце концов, ее доля не так уж плоха.

Пир быстро закончился, вино было допито, мясо оставлено собакам. Молодоженов проводили в их комнату с меньшими почестями и воодушевлением, чем обычно. Поскольку мать Бреты давно умерла, ей пришлось просить Розу Эльды завязать первый узел — восьмерка, символ вечности — и протянуть через нее концы голубого шнура, которым правая рука жены привязывалась к левой руке мужа. Но новая королева Северных островов никогда в жизни не завязывала узлов, и Брета вынуждена была сделать это за нее, а потом объяснить, куда протягивать веревку.

Ее отец привязал зеленый шнур к запястью Брина и потом повернулся к дочери. Он сжал ее руку, когда завязывал сложный узел, и, понизив свой обычно громовой голос до шепота, сказал:

— Он хороший человек, моя дорогая. Он не сделает тебе больно.

Брета почувствовала, как слезы обожгли глаза, но она быстро кивнула и продолжала улыбаться, когда король, приблизившись, благословил ее поцелуем в лоб и последним узлом. Обычно это было сложное плетение: двойной морской и якорь Сура, но сейчас он в одно мгновение завязал очень простой узелок, а потом бросился вслед за своей быстро удаляющейся женой.