Читаем Дикая магия полностью

Совет был созван сразу по окончании Первого Ритуала. Возгласы городского глашатая все еще отдавались эхом от розово-красных стен городских башен, когда лорды Истрии со своими сыновьями, племянниками и двоюродными братьями заняли места в Палате Высшего Совета. Зал был битком набит, раздавался гул взволнованных голосов. Здесь собралось более сотни наиболее могущественных людей Истрии: наследственные лорды, чья родословная уходила в глубь веков ко временам Первой Династии; главы кланов, представляющие все большие города и провинции Империи. В центре стоял широкий резной стол, на который, как рассказывали, пошел ствол огромного дуба из лесов вокруг Сестрии еще до указа о строительстве флота перед Третьей войной, когда все леса были опустошены. Во главе его сидели лорд Прионан, герцог Сэры и лорды Йетры, Гревинги Гесто Дистра. Последние, казалось, постарели на много лет всего за каких-то несколько месяцев. Они выглядели хрупкими и сутулыми, их седые волосы едва прикрывали розовые, сияющие лысины. Они приняли слишком близко к сердцу оскорбление, нанесенное их внучке, говорили некоторые, хотя другие утверждали, что ей очень повезло и если бы ее увезли в Эйру, на Дистрах это сказалось бы еще более болезненно. Прионан же, напротив, выглядел довольным и оживленным. Румяные щёки и пышные формы создавали впечатление, что его изысканное одеяние в любой момент может расползтись по швам. Герцог Сэры был полной ему противоположностью — стройный и строгий в своей темно-синей одежде с благородной серебряной отделкой, спокойный и грациозный, как его снежный барс. Он окидывал взглядом зал, оценивая каждую подробность в поведении присутствующих, каждую мысль, промелькнувшую на их лицах. Он не одобрял войны: как и Гедере, Сэре пришлось бы много потерять в войне с Севером, это уже неоднократно было доказано в течение последних столетий. Стены города, которым управлял его род уже около двухсот пятидесяти лет — с тех самых пор, как отсюда выгнали варваров, — разрушались четырежды в разных войнах, и каждый раз горожане отстраивали их, делая выше и крепче. Стены замка носили на себе следы огня и обстрелов. После каждой войны приходилось рыть новые колодцы, так как старые отравлялись врагом. В последнее время у него впервые за многие годы появилось достаточно средств на постройку прекрасного вольера, о котором он давно мечтал: уж лучше провести старость со своими любимцами, чем сражаться в заведомо безнадежной войне.

Для Capo было отведено место на краю скамейки через ряд от большого стола. Его брата в кресле на колесиках, которое им пришлось тащить всю дорогу из Алтеи, с почтением расположили сбоку от него. Capo подумал, что это невероятная честь сидеть так близко к центру, и, вероятно, так получилось из-за ошибки какого-нибудь уставшего распорядителя.

Лорд Кантары должен был горько разочароваться, если ожидал, что ему предложат место за большим столом. Когда он вошел в Палату, уверенно держась рядом с Руи Финко, который прошествовал к своему месту по левую руку от герцога, лорда Ишиана сдержанно попросили проследовать к ряду, где размешался клан Винго, и Фавио с Фабелом пришлось встать, чтобы дать ему пройти. Capo увидел, как лицо его отца потемнело от ненависти, когда лорд проталкивался к своему месту, и понял, о чем он думает.

Capo тоже встал, чтобы позволить Тайхо сесть рядом с его братом, но лорд Кантары лишь в ужасе взглянул на бледное безволосое создание, напоминавшее огромную личинку, и быстро, не произнеся ни слова, опустился на скамейку между Capo и его дядей.

Глаза Танто вспыхнули от ярости, и он злобно ткнул Capo пальцем в бедро. Прикосновение было коротким, но, несмотря на это, Capo обожгла волна раздражительности и злости.

— Посторонись, чтобы я мог обратиться к лорду Кантары.

Capo много бы отдал за то, чтобы вообще пересесть в другое место, но он просто отклонился назад, насколько смог.

— Милорд, — заговорил Танто высоким подобострастным голосом.

Тайхо притворился, будто не понял, что обращаются к нему. Танто откашлялся и повторил уже громче.

— Достопочтенный лорд Кантары!

Проигнорировать это было невозможно. Другие люди задвигались на своих местах, вытягивая шею, чтобы подслушать их разговор. В конце концов, это же герой Большой Ярмарки, который чуть не погиб, пытаясь спасти дочь Тайхо Ишиана от эйранских разбойников; более того, этот человек когда-то был надеждой истрийского народа; поговаривали, что он никогда не сможет ходить и иметь детей. Это была настоящая трагедия.

Тайхо склонил голову набок со всем изяществом, на какое был способен.

— Танто Винго, какая честь видеть вас снова.

— Есть ли новости о вашей дочери, милорд?

Голос Танто прозвучал так громко, что люди замолкли, оторвавшись от своих споров, и стали оглядываться, чтобы посмотреть, кто говорит. Тайхо едва удалось скрыть восторг от вопроса, привлекшего к нему столько внимания. Едва ли ему удалось бы создать подобную ситуацию столь изящно, если бы его усадили ближе к центру стола.

Голосом более громким, чем требовалось, чтобы его услышал Танто, он ответил: