– Продолжит жить, но свет дрожать-то будет.

Зачем сиянье дрожи миру наблюдать?

Так пусть же лучше оборвётся, пусть погубит

себя, чтоб красоту небес не осквернять.

Мой собеседник ухмыльнулся еле слышно:

– Давно ли вы смотрели на ночные небеса?

Они ведь неизменны – на них вечно

все звёзды не сияют ровно, а сиянием дрожат.

Найдите мне одну звезду, что светит прямо,

что без изъянов дышит не мигнув и раз,

и я сорву её. – Зачем? – Чтоб задрожала.

Или чтоб свет её не осквернял неидеальных глаз.

– Вы очень против идеалов?

Изъяны ближе вам или, быть может, сам изъян и есть ваш идеал?

– О, люди… Вам бы лишь бы идеалы.

Они – ничто.                          Я всё сказал.

<…вырезано…> *Отрывок из произведения “Поэма О…”.

Как мы с Дикой договорились, так всё в лагере и организовалось: в первую половину ночи вахту на себя взяли я и Бум, вторая половина ночи перешла под надзор Дикой и Нэцкэ. Я не думала, что смогу заснуть и отдать караул оружия по факту одной Дикой, но усталость буквально опрокинула меня в глубокий сон.

В итоге я проснулась от чьего-то громкого вскрика.

Глава 9.

День 2.

Хмурый рассвет наступил и казалось, что оттенки сепии усилились. Но это я замечу позже. Прежде же, чем осознать, что я окончательно успела проснуться, я резко вскочила на ноги и уже спустя пять секунд стояла плечом к плечу с Дикой. В вытянутой правой руке она держала мачете. На земле валялись Парагрипп со Змееедом: первый лежал в позе зародыша и, сильно морщась, обеими руками держался за живот, второй лежал на спине с запрокинутой головой, распластаными в стороны руками и разбитым носом. Вскоре рядом с нами материализовался Яр, который успел первее меня поинтересоваться у Дикой, “что здесь происходит”.

– Предотвращается похищение оружия, – не пытаясь скрыть расстройства, смешанного со злостью, процедила Дикая. – От Змеееда ещё можно было ожидать подобного поведения, но от тебя, – она указала мачете в сторону медленно поднимающегося с четверенек Парагриппа. – О тебе я была лучшего мнения.

Парень начал выдавать ответ рваными кусками, процеживая каждое предложение сквозь зубы:

– Ты отлично стреляешь… Змееед прав: если лук со стрелами достанутся тебе – все, кто окажется в противоположной группе, будут покойниками. Ты просто перестреляешь нас издалека, пока мы на тебя с ножами и булавами бежать будем…

– А вы будете на меня бежать? – от силы хладнокровного спокойствия, с которым Дикая произнесла этот вопрос, даже по моей коже пробежал неподдельный холод.

Парагрипп запнулся:

– Я просто хочу жить…

– Не ты один, – она продолжила добивать парня своей хладнокровностью.

– Парни, вы с ума сошли? – подала голос Нэцкэ, явно плохо несшая вахту этой ночью: я видела, как она проснулась на несколько секунд позже меня – дремала, облокотившись спиной о дерево. – Вы хотели присвоить себе оружие, чтобы иметь преимущество перед нами?

– Не перед вами, идиоты! – голос Змеееда, только поднявшегося на ноги, прозвучал с рычащими гортанными звуками. – Перед ними, – его палец вдруг устремился в сторону, в которой стояли я с Дикой. Не ожидая такого поворота, я растерялась:

– А я-то тут при чём?.. – В ответ на этот мой неотконтролированный всполох Дикая мгновенно одарила меня колючим взглядом. – В смысле… – Я запнулась. – Ладно тебя волнует Дикая: вы давно знакомы, у вас могут быть старые “тёрки”…

– Не корчь из себя саму невинность, новенькая! – Змеееда отчётливо распирало всё больше. – Вы спелись, и все, кто не слеп, в курсе этого! Мы с Парагриппом прекрасно видели, как вы вдвоём шептались перед отбоем, после чего вы же назначили ночную стражу: в каждой из двух партий ночных часовых была одна из вас! И все промолчали, никто даже не посмел пискнуть против вас, потому что все здесь жалкие трусы! – В этот момент пылающий взгляд оратора переметнулся с меня на Дикую. – Боятся того, что ты изгонишь, отвергнешь, казнишь, ведь все за тебя… Но вот лови новость: мы больше не в Паддоке и больше не зависим от твоей охоты! Мы больше не должны подчиняться тебе…

– А свой моральный долг перед ней ты обнуляешь – я так тебя понимаю? – перебила парня я. – Всё это время Дикая жизнью своей рисковала в Тёмном лесу, чтобы ты оставался жив да сыт.

– Я её об этом не просил – это был её личный выбор!

– Змееед, ты уже перегибаешь палку… – Парагрипп резко положил руку на плечо сорвавшегося товарища. – Мы благодарны тебе, Дикая. Но наша благодарность тебе нас не спасёт.

– А что же вас спасёт? – холодно повела бровью Дикая.

– Оружие.

– И от кого оно вас спасёт? От меня? От Отмороженной? От совести? От дрожи по ночам?

– Нам была дана всего одна ночь, – Змееед указал пальцем на камень, стоящий позади нас. – Здесь ясно сказано: разделиться на две команды. Если все условия будут проигнорированы, правила Конкура будут подкорректированы вмешательством Люминисценов. В этом случае испытание закончится в течение двадцати четырех часов и в выживших останется только один испытуемый. Так здесь сказано. Первые сутки уже почти закончились. Мы не хотим умирать, так что получить оружие на руки – справедливое желание.