Читаем Дьявол полностью

По этим или по другим каким-нибудь причинам Рори чувствовал, что капитану доверять нельзя, хотя он и не мог жаловаться на то, как тот с ним обращается. Суперкарго не мог быть приравнен к палубным офицерам, тем не менее Спаркс приглашал Рори поесть в офицерскую кают-компанию; выделил ему отдельную каюту, пусть и малюсенькую; обращался к нему «мистер» и понизил в должности старого мистера Стоута, который был принят в качестве суперкарго, до положения ассистента Рори.

По крайней мере, Рори нисколько не сомневался в том, что его не любил Стоут. Старик не мог скрыть это под личиной изысканных хороших манер, как это делал Спаркс. И так как Рори всей душой желал, чтобы Стоут выполнял большую часть работы и даже принял бы за это кредит при желании, он не видел причин, по которым старик должен на него обижаться. Работы было много: жалкая, ограниченная канцелярская работа, связанная с инвентаризацией, записями в гроссбухи и постоянным подсчетом тюков, ящиков и коробок в трюме вместе с проверкой, прикреплением ярлыков и подведением баланса. Рори работал над этим под руководством Стоута, но знал; что никогда не сможет вести записи в такой же исправности, как старик, а также он знал, что эту работу он никогда и ни за что не сможет полюбить. Он никогда не сможет стать усердным конторщиком, заполняющим пыльные гроссбухи рядами цифр.

Еще ему не нравилось в этой работе то, что ему постоянно приходилось находиться под палубой в темной крохотной комнатке рядом с трюмом. Здесь он и старый Стоут сидели напротив друг друга за сосновым столом. Единственным освещением для них служили две сальные свечи в подсвечниках на шарнирах, которые качались вместе с судном и очень часто брызгали горячим жиром на пальцы Рори и на страницы гроссбухов.

Стоут был высохший, как лист, старик, пропахший пылью, с пергаментной кожей, похожей на бумагу, на которой он писал. Всю свою жизнь он провел, корпя над бухгалтерскими книгами в конторах и трюмах кораблей, радуясь счастливому дню, когда мог полакомиться колбасой на ужин. Он складывал колонку цифр раньше, чем Рори успевал посчитать на пальцах, и, согласно собственному утверждению Стоута, он в жизни не сделал ни одной ошибки. Ну и пусть! Рори знал, что сам он наделал полно ошибок и сделает еще больше. Если уж судьба забросила его в эту темную дыру со Стоутом, ему надо и здесь проявить себя. Говорил Стоут мало, в основном о делах, а большую часть времени он тратил на придирки к Рори за то, как неряшливо тот вел свои книги, и за допущенные ошибки.

Рори было одиноко не только потому, что он остался без многочисленных Мэри, но и потому, что на судне не было человека его возраста, по крайней мере, ни одного на шканцах. Джонни Дею, бою кока, было около четырнадцати, а Лизи Элфину, юнге, на пару лет больше. Неразлучные вне службы, любимчики команды, они не дружили с Рори. Из всех офицеров капитан Спаркс был ближе всех к Рори по возрасту, но даже он был лет на десять старше. Первому, второму и третьему помощникам капитана было по тридцать, по сорок лет. Да, Рори был одинок, и он часто смотрел через палубы на носовой кубрик, где можно было увидеть Тима О'Тула, обычно в окружении нескольких человек, что свидетельствовало о его популярности. Теперь Рори жалел, что спровоцировал вражду с О'Тулом. Тим был парнем, с которым можно было посмеяться над непристойной шуткой, повалять дурака и быть ему, как выражался сам Тим, закадычным другом. Но вражда между ними была открыто провозглашенная самим Рори, и теперь, поставив себя первым в списке кандидатов на поединок с Тимом, Рори много бы дал за то, чтобы отказаться от этого.

Конечно же, он не собирался устраивать публичного спектакля перед всей командой. Он и Тим могли бы разобраться во всем сами: победитель стал бы победителем, а побежденный — побежденным, а потом они пожали бы друг другу руки и забыли про все. Но капитан Спаркс со свойственным ему высокомерием объявил, что они должны разрешить свои споры на палубе под его наблюдением и у всех на глазах. Шли дни, гнев Рори остывал, и он с удовольствием бы отменил схватку. Пожалуй, если бы случилось иначе и Рори попал бы на другое судно таким же образом, он бы не забыл эту подлость так быстро; но раз уж так получилось, и он оказался на «Ариадне», то единственное, в чем Тим был виноват, так это в том, что привел его на корабль несколько грубоватым образом. Нет, он не ненавидел Тима, и по тому, как Тим смотрел на него, когда они в последний раз проходили мимо друг друга, можно было судить, что и Тим не испытывал ненависти к Рори. Словом, суть дела заключалась в том, что Рори сейчас с ним драться не хотел. Возможно, пока Спаркс об этом молчит, все забудется. Рори надеялся на это. Ему хотелось, чтобы Тим был его другом.