Читаем Диагностика убийства полностью

– Это странно, – проговорил он задумчиво. – Обычно они так и роятся вокруг в поисках сенсаций и ни за что не преминули бы оторвать такой «вкусный» кусок информации и со всех сторон его обсосать… Если только кто-то не порекомендовал им поумерить свой пыл.

– Бабур-хан?

– Нет, что вы, Бабур-хану такое не по зубам, это же совсем другой масштаб! Вы сказали, что разговаривали с Ваманкаром – о чем?

– Он открытым текстом предлагал мне отделаться от строящейся клиники и продать ее тому, кто предложит – ради моего же блага, как он выразился.

– Ну да, он мог, – кивнул Тусшар. – И что, желающие купить уже проявлялись?

– Да, но я попросила время подумать.

– Правильный ход, но только если у вас есть запасной план.

– А вы считаете, что я должна согласиться?

– Честно? Да! За Бабур-ханом стоит реальная сила, и если за вашей спиной нет достойного противовеса, не стоит и пытаться тягаться с ним. Кроме того, вы же тут временно? Или я ошибаюсь и вы решили переехать в Индию на постоянное место жительства?

– Я еще об этом не думала.

– Вы лукавите! – улыбнулся Тусшар. – Вряд ли вас устроит здешний образ жизни: в моей стране из европейцев приживаются лишь те, кому от жизни надо очень мало – хиппи, обитающие на Гоа, или люди, считающие себя йогами. Они приходят в восторг от храмов, коров на улицах, сюсюкают с обезьянами, ходят в марлевых рубашках и в шлепанцах, распевая гимны и полагая, что достигли «нирваны». Вы слеплены совершенно из другого теста.

– Почему вы так считаете?

– Да потому, что ваше воспитание не позволит вам пустить тут корни! Чтобы жить в Индии, нужно, по меньшей мере, здесь родиться.

– А как же Ноа… Вы ведь знаете его?

– Сумасшедшего швейцарского врача? А как же! Только для него жизнь тут – развлечение. Не подумайте, что я говорю это в укор! Совсем наоборот, его можно лишь уважать – приехал сюда, да еще и остался, когда все остальные убрались восвояси! Но он, как и вы, человек пришлый. Стоит по-настоящему запахнуть жареным, и он сразу рванет в свою Женеву или куда там еще… И будет прав: кто оценит, если он положит свою жизнь на алтарь беспредела, с которым не справляется правительство?

– Ноа и сам так говорит, – заметила я.

– Значит, он честен и с вами, и с самим собой.

– Ну, – сказала я, поднимаясь, – спасибо за интересную беседу…

– Как, разве вы не хотите ничего спросить о своем отце и брате? – удивился Тусшар.

Я удивилась еще больше.

– Вам что-то об этом известно?! Но вас же уволили еще до того, как…

– Полицейский остается полицейским, даже став гражданским, мадам. Может, у меня больше нет формы, но по-прежнему имеется голова, а в ней – мозги. И еще у меня осталась злость, которую необходимо удовлетворить.

– Так что вам известно об убийстве отца?

– Не то чтобы «известно», но я умею рассматривать известные факты с разных сторон, и это дает мне некоторое преимущество в отличие от среднестатистического жителя этого города. Вашего отца убили вечером в пятницу и уже в субботу утром арестовали вашего брата.

– Да уж, невиданная оперативность!

– Особенно для полиции Агры, обычно весьма неторопливой, – кивнул он. – Конечно, дело резонансное, и в таких случаях общественность требует, чтобы расследование двигалось семимильными шагами, и все же данный факт – пища для размышлений.

– А вы что думаете по этому поводу? – спросила я.

– Я, мадам, не думаю, я точно знаю, что в мой бывший участок поступил анонимный телефонный звонок. Звонивший сообщил, что Пратап Варма застрелен и что убийцей, скорее всего, является его сын Санджай Варма.

– Откуда вам это известно?

– Я, видите ли, рассорился с начальством, но сохранил прекрасные отношения с бывшими подчиненными. Мне стоило лишь задать правильные вопросы.

– Я так поняла, что звонивший не представился, тогда почему реакция полиции стала столь молниеносной? Мало ли кто звонит и клевещет на ближнего своего!

– И это – еще один вопрос без ответа, – ухмыльнулся Тусшар. – Обычно к анонимным звонкам относятся несерьезно, а тут прямо-таки с разбегу накинулись на Санджая. Опросили народ и нашли кучу свидетелей ссор парня с отцом. Ни для кого не секрет, что ваш братец с папашей не слишком ладили, однако это еще не повод для ареста! Я знаком с вашим Санджаем. Не близко, конечно, но достаточно, чтобы понимать, что он мог быть резким с собственным родителем, но никогда – непочтительным. Возможно, вы не настолько хорошо знаете брата, но отца он боялся. Именно в этом, полагаю, крылась причина того, что он не желал возвращаться домой из Лондона: Санджай понимал, что на родной земле, под бдительным оком Пратапа Варма, он не сможет сам управлять своей судьбой и вынужден будет подчиниться. И подчинился бы, потому что, как я уже говорил, он испытывал благоговейный страх перед отцом. Да, перечил ему, да, пытался ускользнуть из поля его зрения, но по опыту знаю, такие, как Санджай, никогда не позволят себе выйти за рамки в отношениях с родителями, а уж всерьез верить в то, что он убил…

– У меня создалось впечатление, что все, кроме вас, верят в виновность Санджая! – заметила я.