Читаем Дежа вю полностью

На следующее утро он умирал с похмелья. А к вечеру решил во что бы то ни стало отыскать ее и предложить ей стать любовниками. А что? Вполне нормальная форма общения между взрослыми людьми. Они же на самом деле любовники, – то есть, были ими! – и, черт возьми, в этом нет ничего зазорного! Он должен убедить ее!

Иначе он просто сойдет с ума.

Вот эта последняя мысль и остановила его.

А, собственно, почему он должен сходить с ума? Он прекрасно обходился без нее все эти годы, спору нет, она – лучшая из женщин, но это еще не повод, чтобы потеряв ее, потерять и себя.

Он снова напился, запутавшись в своих рассуждениях.

На следующий день была встреча с редактором, ставшим за несколько лет если не другом, то достаточно близким приятелем. Он был приличным пройдохой, этот приятель, и хорошо разбирался в людях, иначе не продержался бы в своем бизнесе ни минуты.

Во время беседы с ним Олег обдумывал свою близость к безумию, и в конце концов редактор насторожился:

– Старик, да что с тобой сегодня?

– Обдумываю новый сюжет, – спустя минуту нашелся Морозов.

– Да? – не поверил тот. – Любовного романа, что ли?

– Почему?

– Потому что у тебя взгляд мечтательный, как у курсистки! – объяснил проницательный приятель. – Извини, но это меня уже достало! Я тебе ни слова не сказал, когда ты смылся с презентации, я тебе ни слова не сказал, когда ты опоздал на встречу на два часа! На два, Олег! А как ты обошелся с Григорьевым?! Такое впечатление, что ты его в упор не видел, а музыку, между прочим, он заказывает!.. Слушай, с этим надо что-то делать! Ну, была бы у тебя семья, я бы понял! Тут корячишься целыми днями, а дома жена пилит, у тещи климакс, у дочери вон – любовь до гроба, и она по этому поводу целый день истерики закатывает! У тебя тоже любовь, что ли?

Олег, не особо вдумываясь, кивнул. Потом возмутился:

– Да иди ты к черту! Какая любовь!

– Нет, правда, а что тогда? – Редактор смотрел испытующе. – Ты, может, жениться надумал, а? Предсвадебный синдром у тебя, может?

– Похмельный у меня синдром! – выкрикнул Морозов. – Ну, может человек раз в жизни напиться? Ну, два раза? Имею право!

– А причины? – деловито уточнил приятель.

– Да обыкновенные, господи, – устало вздохнул Олег, прислушиваясь к своим словам как будто со стороны. – Не жениться я собрался, а наоборот как раз. Типа развелся… Старая история, понимаешь?

Вот опять случайно встретились, и того… не срослось.

О как! Практически на подростковом сленге заговорил. И лицо сделал соответственное. Мол, обидно, конечно, что с этой телкой не получилось, но щас встряхнусь, побегу за новой.

– Да, – вздохнул сентиментально несентиментальный редактор, – старая любовь не ржавеет. А что не срослось-то у вас?

Олег фыркнул.

– Да у нее муж, дети. А я, сам знаешь, вообще не подарок. Да и на фига мне этот геморрой?

– А в чем тогда проблема? – лениво спросил тот, не ожидая, в общем, ответа.

Но он ошибся. Следующие сорок минут – редактор сверял по часам, – известный писатель, молчун и флегматик, рассказывал о женщине, путаясь в словах и деепричастных оборотах. Понять что-либо в его пространных речах было проблематично, и неблагодарный слушатель только вздыхал, косясь на часы.

– Тебе жениться надо, – резюмировал он, когда Олег наконец замолк.

– На ней? – испугался Морозов.

– На ней не надо, – со знанием жизни заверил редактор, – по любви женятся только идиоты!

– По какой любви? Иди к черту, – беспомощно огрызнулся писатель.

Редактор раздраженно полистал какие-то записи.

– Старик, это здорово, конечно, что ты билет поменял и еще на недельку остался, только я-то думал, ты о карьере печешься, – он вздохнул. – Ты свои проблемы решай, Олежек, решай. Я тебе как старший товарищ говорю – женись! Супруга, дети, ясли с горшком, то да се, отвалится эта барышня сама собой. Иначе крышка тебе.

Смирившись с тем, что толку от деловой встречи все равно не будет, редактор попрощался и пошел к выходу. Олег двинулся за ним.

К обеду он был в Отрадном, где жил еще один московский приятель. Тот, что помог ему пристроить стихи. Дело опять закончилось пьянством. А поздно вечером трясущимися руками Олег набрал домашний номер Тины.

Трубку взяла ее мать, Морозова она, к счастью, не узнала, но вежливо доложила, что дочка уехала отдыхать.

Вот тогда он разозлился по-настоящему. Он покажет ей отдых! Вот только она вернется, он сию же минуту объяснит ей, что она не имеет никакого права так его мучить!..

Наутро, протрезвев, он вспомнил, что русская традиция знает два способа утопить горе: в водке и в работе. В водке у него как-то не очень получалось, оставалось попробовать работу.

Это получилось лучше. Он много писал, к тому же благодаря приятелю, живущему в Отрадном, у него появилось новое развлечение – торчать в студии звукозаписи, где неблагодарные композитор и продюсер кромсали его тексты, приближая их к попсе. В общем, Морозову было наплевать на это, но он играл роль непризнанного гения, сражающегося до последней капли крови за каждое слово в своем шедевре.