Черт, где же он был, номер его мобильника? Неужели стерла? Впечатлительная идиотка! Только барышни шестнадцати лет демонстративно сжигают страницы с номерами телефонов бывших возлюбленных.

Что там с карапузами? Еще не передрались, и слава богу!

Издалека погрозив Ксюшке, которая пыталась взобраться на пластикового клоуна, Тина продолжила поиски.

Есть. Можно себя поздравить.

– Привет, – шепотом сказала она, когда Морозов сердито бухнул в трубку «слушаю».

– Ты? – изумился он. – Я звонил тебе, но…

– Я сменила номер, – быстро пояснила она. Последовательная девушка, ничего не скажешь!

Свой номер поменяла, а морозовский так и не удалила из записной книжки!

– Морозов, ты меня не перебивай, хорошо? Я сейчас кое-что узнала, и тебе обязательно надо… в общем, ты тоже должен знать. Помнишь, я тебя спрашивала про стихи? Ты же писал раньше стихи, правда?

– Ну, – ошарашенно промямлил он.

Она передохнула.

– Вот. Я их запомнила, понимаешь? То есть не их, я прочитала-то всего одно стихотворение, но запомнила. А теперь… Это называется плагиат, и ты просто обязан привлечь их к суду, понимаешь? Я уж не знаю, где они откопали твои стихи тринадцатилетней давности, но факт остается фактом. Я сама только что слышала.

– Что слышала-то?

– Песню. На твои стихи. Они кое-что переделали, но узнать все равно можно! И если ты найдешь хорошего адвоката… Хотя, конечно, у нас с авторским правом беда! Но можно попробовать. А то, что же это получается, какие-то «Скифы»…

– Тина, я понял, понял, – торопливо перебил он, – ты решила, что они у меня украли тексты?

– Да, – прошипела она. – Самым подлым образом!

Он расхохотался.

– Ты должен приехать в Москву и во всем разобраться!

Возмущение прямо-таки перло из нее, и Тина никак не могла говорить спокойно, с яростного шепота резко переходя едва ли не на крик.

– Я никуда не поеду, – сказал Олег.

– Что-что? Я тут распинаюсь, а ему все равно! Это твои стихи, Морозов, можешь сам послушать! Группа «Скифы», первый альбом и пока единственный, купи и убедись!

– Зачем?

– Тютя! У тебя из-под носа тексты тырят, а ты даже приехать не можешь!

– Зачем мне куда-то ехать? – спокойно проговорил Морозов. Тина чуть не захлебнулась возмущением, и тогда он добавил: – Я и так в Москве.

Она помолчала некоторое время. Убедилась, что Ксюшка слезла с клоуна и теперь вполне мирно жует мороженое, а Сашка пытается поделиться своей порцией с Кузей – или Грильдригом. Со стороны это выглядело так, словно ребенок кормит с ложечки собственный рюкзак. Тина тоскливо улыбнулась и подумала, не закончить ли разговор к чертовой бабушке.

– Издеваешься, значит, – хмыкнула, наконец. – Мог бы сразу сказать.

– Ты не спрашивала, – хмыкнул и он и, не сдержавшись все-таки, выпалил: – Ты не отвечала на мои звонки, ты сменила номер, ты уехала из дома, ты ни разу не поинтересовалась вообще, жив ли я!

– А что бы тебе сделалось? – пробурчала она. – По-моему, мы нормально попрощались.

– Только я не хотел прощаться, вот в чем дело, Валентина Викторовна! Насчет текстов можете не беспокоиться больше, это действительно мои старые стихи, слегка подправленные.

– Так ты знал?!

– Я сам их продал. – Он устало вздохнул.

– А почему ты остался в Москве? Из-за этих «Скифов», да? – быстро спросила она.

– Иди к черту, – ответил он, и в трубке зазвучали короткие гудки.

Она несмело улыбнулась. Значит, в Москве. Значит, звонил, и прощаться вовсе не хотел.

Она потом подумает, почему так радуется, а сейчас просто будет радоваться, вот и все.

ГЛАВА 37

Он жил без нее много лет и получал удовольствие от жизни. Правда, для этого ему пришлось измениться, сломить в себе многое – черты ли характера, взгляды или просто привычки. То был инстинкт самозащиты, ведь остаться прежним значило бы продолжать любить ее. А поверить в то, что любовь однажды закончится, пройдет, было невозможно. Поэтому Олегу пришлось избавляться от самого себя, впустившего в сердце боль.

Ему достаточно быстро удалось приноровиться к себе – обновленному. В конце концов, он всегда любил жизнь. Люди в большинстве своем не приводили его в восторг, но и дикого раздражения не вызывали, просто с ними было скучно. Ему хватало того, чем он владел: клавиатура, удобное кресло, тихий дом, где время от времени раздавался женский смех.

Он был вполне счастлив.

И мог бы снова стать счастливым после той встречи в ресторане у Китай-города… Но почему-то не стал.

В первый вечер он казнил себя, что ушел. Надо было остаться, поговорить, напомнить о часах, проведенных вместе. Ведь они незабываемы, эти часы, и к чему все усложнять, если их тела так понимают друг друга? Нельзя резать по живому, а они это сделали!

На второй вечер Олег дозрел до звонка и, выпив две бутылки водки, подготовил убедительную речь. Главным образом она сводилась к тому, что отказывать себе в удовольствии – глупо. Но Тина отключила сотовый, и речь осталась непроизнесенной.