– Я в поезде, мам, – сказала Тина. – Домой еду. Так что не волнуйся.

– Нет, я буду волноваться! – упрямо заявила мать. – И у меня подскочит давление!

С годами мама научилась страдать на публике и требовала к себе внимания еще большего, чем Вероника. Вообще, с ролью обеспеченной, скучающей домохозяйки она справлялась на все двести процентов.

– Мам, перестань!

В этот момент Морозову надоело проявлять деликатность, и он, для порядка побарабанив в дверь, решительно вошел.

Тина послала ему пламенный взгляд, в котором отчетливо читалось возмущение.

В ответ Олег только пожал плечами и со скучающим видом завалился на полку.

– Доченька, а ты чего так далеко поехала-то? Вот никогда ты матери ничего не рассказываешь!

– Мам, хватит!

Морозов делал вид, что читает газету, и поверх страниц кидал на Тину нетерпеливые взгляды.

Она продолжала выслушивать бухтение на том конце провода еще минут десять, а потом не выдержала:

– Хватит, мам! Дай мне Сашку! И Ксюшу! Я соскучилась!

– А нечего ездить за тридевять земель, и скучать не будешь! – злорадно высказалась мать, и тут же всхлипнула жалостливо: – Оставила деток…

– Мама!

– Да на, на!

Через минуту в ухо понеслось нечто неразборчивое, прерываемое смачным чавканьем, и Тина забыла, что в купе еще кто-то есть, и забыла, что это Морозов, и вообще обо всем забыла.

– Ксюшка, давай прожуй, и начни все сначала, – весело скомандовала она.

Только Ксюша умеет так бесподобно чавкать. Сашка за едой имеет вид глубокомысленный и аккуратный и свысока поглядывает на сестру, которую Тина так и не научила вести себя за столом.

– Ну, мам! Давай не сначала, я тебе уже устала повторять, – копируя бабушкино брюзжание, заявила дочь, – я тебе лучше про котеночка расскажу, хочешь?

– Про какого котеночка? – насторожилась Тина. У Ефимыча была аллергия, так что животные в дом не допускались. Хотя Тина сама мечтала о кошке. Гладкой, надменной красавице со сверкающим изумрудным взглядом.

– Я его под кроватью держу, – прошептала между тем Ксюшка, даже перестав чавкать, и пообещала снисходительно: – Приедешь, покажу.

– Папа тебе голову оторвет, – предупредила Тина.

– Да он не узнает, – легкомысленно отмахнулась дочь, – он же мне под кровать не полезет, полы-то бабушка моет, а она – старая и ничего ни видит.

Тина прыснула, напрасно убеждая себя, что нужно немедленно взяться за воспитание ребенка, иначе будет поздно.

– А как же Сашка? – заговорщицким тоном спросила она вместо этого. – Он тебя не выдаст?

– У меня все схвачено! – важно заявила дочь. – Сашка получил мою коллекцию машинок и будет молчать!

Тина не выдержала – расхохоталась.

– Это мы еще посмотлим, – сказал Сашка, и она расхохоталась пуще прежнего.

Тихоня-сын, надо понимать, висел себе на параллельной трубке и подслушивал до поры до времени.

– Как это посмотрим? – возмутилась Ксюша. – Мы же договорились!

– Договол всегда можно пелесмотлеть, – уклончиво возразил ее хитрый братец.

– Эй, ребята, вы про меня забыли! – крикнула Тина.

– Мама! – быстро перестроился Сашка. – А ты в командиловке, да? А что ты мне пливезешь?

– Мам, привези ему логопеда! – категорично заявила обиженная Ксюша.

– Дура! – еще категоричней заявил Саша, на этот раз отлично выговорив «р».

И Тина поняла, что она лишняя на этом празднике жизни. Напрасно попытавшись призвать детей к примирению, ну или хотя бы к порядку, она по-стариковски поохала и отключилась.

– Оболтусы, – со счастливой улыбкой произнесла она, повернувшись к соседу.

Сосед оказался Морозовым, о чем она успела благополучно позабыть на время разговора.

Мало того, у соседа было такое тоскливое выражение глаз, что Тина мгновенно осеклась.

– Кхм… Пойду еще кофе попрошу.

– Я схожу. Отдыхай.

Она почему-то согласно кивнула. У двери он оглянулся.

– Я видел тебя однажды с коляской. Ты гуляла в парке. Чуть не засыпала на ходу.

– А почему я тебя не видела? – спросила она первое что пришло на ум.

– Потому что я-то был без коляски и в глаза не бросался.

– Не смешно.

– Надо же! А я так старался. А дети на тебя похожи или на мужа?

– Они ни на кого не похожи! – отрезала Тина.

ГЛАВА 20

Мальчика они думали назвать Алешей. А если будет девочка – Дарья.

– Мне не нравится Дарья, – морщила нос Алька. – Как будто корова! Дарья Олеговна тем более! А вот просто Даша – замечательно. Вообще, отчество такое получается… Олеговна! Олегович! – нет, некрасиво.

– Запишем их на тебя, – просто решал вопрос Морозов, – будут Валентиновны.

– Ненавижу это имя! – брыкалась она. – Пусть тогда уж будут Альковны.

– Ну да. А в графе национальность тогда надо написать – мордва.

– Почему мордва? – сердилась она. – Ты хочешь сказать, что Алька – мордовское имя?

– Я хочу сказать, что я тебя обожаю!

На этом очередной выбор имен для будущих Валентиновичей, Олеговичей и Альковичей заканчивался. Чтобы потом возобновиться в других вариантах.

– Андромеда, Ангелина, Анжелика, – пыхтела над справочником невеста.

– Анемия, – подсказывал жених, – оригинальная вырастет девочка.

Словарь имен летел ему в лоб, но Олег ловко уворачивался и принимался за мужские варианты: