Читаем Девушки из Шанхая полностью

— В Лос-Анджелесе все еще не так плохо, миссис Лу. Мой кузен в Сан-Франциско покончил собой, чтобы его не арестовали. Он не сделал ничего плохого. Я слышал, что многих посадили в тюрьму и собираются депортировать.

— Все мы слышали подобные истории, но что мы можем поделать? — отвечаю я.

Он протягивает мне свинину:

— Я уже устал бояться. Просто устал. У меня нет сил.

Его голос снова начинает набирать обороты, и я вывожу девочек на улицу. Остаток пути они молчат. Добравшись до «Кафе Перл», мы отправляемся на кухню. Мэй разговаривает по телефону у себя в офисе. Увидев нас, она улыбается и машет. Сэм делает кляр для кисло-сладкой свинины, пользующейся огромной популярностью у наших посетителей. Год назад, после открытия, ему приходилось готовить гораздо больше кляра. Из-за новой войны многие посетители стали сторониться нашего кафе. Некоторые заведения в Чайна-тауне и вовсе закрылись. За пределами Чайна-тауна все так боятся китайцев, живущих в Китае, что многие китайцы, живущие в Америке, были уволены и не могут найти себе новую работу.

Посетителей у нас стало меньше, но дела все же обстоят лучше, чем у многих. Дома мы экономим, стараясь есть больше риса и меньше мяса. К тому же у нас есть Мэй: она продолжает заниматься прокатом костюмов и реквизита, работает агентом и участвует в фильмах и телевизионных программах. В любой момент студии могут начать снимать фильмы об угрозе коммунизма. Как только это случится, Мэй будет очень занята, и ее заработки пойдут в семейный бюджет.

Я протягиваю Сэму чхар сиу и собираю для девочек поднос, сочетающий в себе китайские и американские представления о закуске: арахис, несколько апельсиновых долек, четыре миндальных пирожных и два стакана молока. Девочки складывают свои книги на рабочий стол. Хэзел садится и кладет руки на колени, а Джой включает радио, которое мы держим на кухне, чтобы развлекать персонал.

— Сегодня никакого радио, — протестую я.

— Но, мама…

— Я не хочу спорить. Вам с Хэзел надо делать уроки.

— Но почему?

Потому что я не хочу, чтобы вы слышали дурные вести, хочется мне сказать. Я ненавижу лгать своей дочери, но в течение последних месяцев я придумываю все новые и новые предлоги, чтобы запретить ей слушать радио: у меня мигрень или у ее отца плохое настроение. Я даже прибегала к строгому «потому что я так сказала». Это сработало, но нельзя же говорить так каждый день. Поскольку здесь Хэзел, я выдумываю новую отговорку:

— Что бы сказала мама Хэзел, если бы узнала, что я позволяю вам слушать радио? Мы хотим, чтобы вы хорошо учились. Я не хочу говорить миссис И, что подвела ее.

— Но раньше ты разрешала нам слушать радио!

Я качаю головой, и Джой обращается за поддержкой к отцу:

— Папа?

Сэм даже не поднимает взгляда:

— Слушайся маму.

Джой выключает радио, подходит к столу и плюхается на стул рядом с Хэзел. Я рада, что у меня такая послушная дочь, потому что последние четыре месяца были для нас нелегкими. Я гораздо более современна, чем большинство матерей Чайна-тауна, но Джой этого недостаточно. Я уже рассказала ей, что вскоре ее начнет навещать маленькая красная сестричка, и обо всем, связанном с мальчиками, но так и не смогла рассказать ей о новой войне.

Мэй влетает в кухню, целует Джой, треплет волосы Хэзел, садится за стол напротив них и спрашивает:

— Как поживают мои любимые девочки?

— Все хорошо, тетя Мэй, — хмуро отвечает Джой.

— Звучит не очень-то бодро. Выше нос! Сегодня суббота! Китайская школа позади, и впереди у вас выходные. Какие планы? Может, сходим с вами в кино?

— Мама, можно? — нетерпеливо спрашивает Джой.

Хэзел, явно мечтающая сходить в кино, отказывается:

— Я не могу. Мне надо сделать уроки.

— Как и Джой, — добавляю я.

Мэй мгновенно уступает:

— Тогда вам лучше сесть за уроки.

С тех пор как умер мой сын, мы с Мэй очень сблизились. Как сказала бы мама, мы подобны виноградным лозам с переплетенными корнями. Когда у меня нет сил, Мэй полна энергии. Когда я бодра, она подавлена. Когда я набираю вес, она худеет. Когда я худею — она остается в отличной форме. Пусть мы думаем и чувствуем по-разному, но я люблю ее такой, какая она есть. Мои обиды сошли на нет, по крайней мере до следующего раза, когда она заденет меня или же я скажу что-то такое, что выведет ее из себя, и она оттолкнет меня.

— Я могу помочь, — говорит Мэй девочкам. — Если мы быстро с этим покончим, то сможем поесть мороженого.

Джой с надеждой смотрит на меня.

— Можете пойти, если закончите уроки.

Мэй ставит локти на стол.

— Ну что у вас там? Математика? Я в ней неплохо разбираюсь.

— Мы должны подготовить доклад на актуальную тему, — отвечает Джой.

— О войне, — добавляет Хэзел.

Я чувствую, что у меня в самом деле начинает болеть голова. Почему их учитель не может вести себя более разумно?

Джой открывает сумку, вытаскивает сложенную газету «Лос-Анджелес таймс», разворачивает ее на столе и тыкает пальцем в одну из статей:

— Мы думали выбрать вот это.

Мэй начинает читать вслух: