Отключиться пораньше у меня не выходит; мое ОКР, обсессивно-компульсивное расстройство, не допускает ни малейших изменений в моем расписании. Я возвращаюсь в общий чат и жду. Минута флирта, и меня забирает в приват некто с ником РальфМА35. В этот момент ОКР кардинально изменило всю мою жизнь, но я пока что об этом не знаю.

Глава 8: От КвакАтаки до Дерека

У меня целых два мозгоправа. Не знаю, зачем мне два. Наверное, затем, что одному я рассказываю то, в чем не могу признаться второму, и наоборот. Я плачу им обоим деньгами, что для меня необычно, поскольку за услуги я, как правило, расплачиваюсь собой. Секс – это универсальная валюта. Даже виртуальный. Как-то раз я попробовала сделать своим психиатром клиента, и это была катастрофа. Впрочем, по никнейму КвакАтака можно было и догадаться, что ничего у нас не получится. Я о том типе, у которого был маленький член.

Доктор Дерек Вандербильт занимается мной восемнадцать месяцев. За три года он единственный, с кем я в каком-то смысле сдружилась. Найти бы еще его фото… Меня бесконечно бесит, что в интернете их нет. Странно, но я чувствую превосходство над собеседником, если знаю, как он выглядит… мнимое, ну и что. Мы с ним общаемся один раз в неделю, по понедельникам в два часа дня. Он настаивал на двух сеансах в неделю, но я пропустила эту рекомендацию мимо ушей. Знай он, что у меня есть второй мозгоправ, то, наверное, не переживал бы так сильно за мое психическое здоровье. Дереку я рассказываю о своих опасных наклонностях и о причинах своей изоляции. Я не прочь считаться психопаткой-убийцей, но дурочкой с уехавшей крышей быть не хочу. Это как-то отталкивает.

Второй доктор, Брайан Андерсон, – мой сексопатолог. «Подружка», с которой я сплетничаю. Его фотографии я нашла без труда. Он тощий, совершенно лысый белый мужчина; какое фото ни возьми, даже те, где он стоит в строгом костюме, улыбаясь в камеру, сразу ясно, что он стопроцентный гей. Я взяла врача-гея, чтобы не волноваться о том, не заведется ли он от описания вещей, которыми я занимаюсь. Я рассказываю ему о своих клиентах, а он объясняет их сексуальную мотивацию и подсказывает, как правильнее с ними общаться – это если описывать наши отношения официально. Чаще всего мы просто ржем над тем, что происходит во время моих видеочатов. Кроме него, мне больше не с кем поговорить об этом.

– Расскажи о своей последней фантазии. – Голос у Дерека приятный: низкий и мужественный. Я могла бы слушать его весь день напролет, но поскольку это удовольствие стоит 150 долларов в час, часовым сеансом и ограничиваюсь.

– Я захожу в дом. Ночью. Там тихо, только пикает пожарная сигнализация. Этот звук сводит меня с ума. На первом этаже никого нет. Я иду к лестнице, мое сердце стучит все быстрее. Я вся мокрая.

– Мокрая из-за дождя? – спрашивает Дерек с надеждой.

Я вношу ясность:

– Нет. Мокрая от возбуждения.

– В своих фантазиях ты часто бываешь возбуждена?

Вопрос уводит нас в сторону, в то время как мне хочется дорассказать чертову фантазию до конца. Он часто так делает. Цепляется за какую-нибудь фразу и не отстает, пока не обмусолит ее со всех сторон.

– Периодически. – Я знаю, он предпочел бы развернутый ответ, и все же углубляюсь в рассказ. – Я поднимаюсь по лестнице. Ступеньки громко скрипят, и наверху начинает скулить собака. Я понимаю, что должна прикончить ее – только так можно остановить этот вой. Я не хочу убивать ее. Почти поворачиваю назад, но жажда оказывается сильнее, она побеждает меня, настойчиво стучит в ушах вместе с дурацкой сигнализацией.

Я делаю паузу. Дерек, слава богу, молчит, и я продолжаю:

– На верхней площадке лестницы горит маленький ночник в виде Санта-Клауса, что сбивает меня с толку, ведь сейчас не зима. Какое-то время я смотрю на него, потом слышу шорох – собака царапает дверь. Я тянусь к ручке, и вдруг в руке у меня появляется нож. Медленно открываю, захожу внутрь. В спальне темно. Я вижу собаку. Это старый золотистый ретривер. Виляя хвостом, он глядит на меня своими водянистыми голубыми глазами, и я начинаю плакать. Не навзрыд, слезы просто текут и текут по лицу. Я оставляю собаку в живых, но моя жажда крови в бешенстве оттого, что я дала слабину.

Я ежусь, от воспоминаний эта жажда заполняет меня по новой.

– Долбежка в голове ускоряется. Это чувство очень похожее на возбуждение, когда тело так хочет, что ради разрядки ты сделаешь все; это слепая тяга, от которой я теряю рассудок, которая затмевает во мне сострадание, она толкает меня вперед, и я врываюсь в комнату, волнуясь только о том, как бы они не проснулись. Нужен эффект неожиданности, иначе будет не то. Я останавливаюсь напротив кровати. Ругаю себя за то, что пожалела собаку. Слышу, как ее лапы тихо ступают по ковру. Она садится у моих ног и дышит, задрав морду. Сопит радостно, отчего стук в моей голове превращается в какой-то кошмарный концерт. Я знаю, есть только один способ его прекратить.