– Знаю, – улыбнулся он своей застенчивой улыбкой. – Я тоже этого жду. – Почувствовав себя увереннее, он снова одной рукой обнял Элиан. – Они удивлялись, чем это я так занят в винном погребе, когда в виноделии особо нечего делать, что не могу чаще их навещать. Я сказал им, что меня занимала подрезка винограда, но, пожалуй, они начинают что-то подозревать!

– Думаю, сейчас они не только подозревают… – рассмеялась Мирей. – Тюль не так уж далеко от Кульяка, чтобы до них не доходили сплетни!

– Верно, тесто уже достаточно расстоялось. – Чтобы сменить тему, Элиан приподняла уголок салфетки, закрывавшей тесто от залетающих в дом сквозняков.

– По-моему, то что надо, – улыбнулась Лизетт.

– Тогда вот, Мирей, ты отнеси один, а ты, Матье, этот. Пора им в печь.

* * *

Было утро пасхального воскресенья. После церковной службы колокола, молчавшие со Страстной пятницы, затрезвонили во всех деревушках, радостно возвещая, что Христос воскрес. Одетые в лучшую праздничную одежду, Мартены поехали в Шато-де-ла-Шапель в соседней коммуне[20] Сент-Андре. В подарок они везли золотистый плетеный хлеб и ведерко яиц, которые Элиан покрасила натуральными красками, собранными в кладовой из зимних растений: желтая от луковой шелухи, темно-розовая от свеклы и лазурная от листьев краснокочанной капусты.

Было достаточно тепло, чтобы выпить аперитив[21] на улице. Кортини были радушны и гостеприимны и особенно рады разделить свои вина с друзьями и соседями. Под раскидистыми ветвями грецкого ореха, на которых только начинали распускаться новые зеленые листочки, стоял накрытый стол с тарелками паштета, оливок и маленьких редисок, а также вереница винных бутылок.

Матье представил Мартенов отцу и брату. Оба они сначала были не менее молчаливы, чем сам Матье. Но позднее, когда полилось вино и они оказались в центре веселой компании, они расслабились и стали разговаривать гораздо больше. Люк болтал и обменивался шутками с Ивом и сыном месье Кортини, Патриком, а месье Дюбоск вступил в оживленный разговор с Гюставом и месье Кортини о состоянии французского сельского хозяйства и достоинствах механизации по сравнению с использованием лошадей. Матье и Элиан держались за руки под столом и наблюдали, как между их семьями завязываются новые связи.

Наконец все встали из-за стола, сытые после обильного и сочного жареного барашка, запитого лучшим красным вином месье Кортини.

– Так скажите… – обратился месье Дюбоск к месье Кортини. – Значит, вы сделаете винодела из моего старшего сына?

– У него отличные способности, и он надежный работник и в погребе, и на винограднике. Я с радостью оставлю его, если он захочет.

– Я рад это слышать. Ну, а ты что скажешь, Матье? Хочешь заниматься виноделием вместо того, чтобы вернуться на нашу ферму к скоту и полям?

– Я… Я не уверен, папа. Я знаю, что летом буду нужен вам, чтобы помочь с урожаем. Но мне правда здесь нравится. Нравится работать на винограднике. Изучать, как делают вино… – заверил он и замолчал, не в силах сказать что-либо еще. Элиан мягко сжала его руку под скатертью.

Месье Дюбоск бросил на сына проницательный взгляд из-под густых бровей и улыбнулся.

– Не волнуйся, сын, я вижу, что это место пошло тебе на пользу. Ты многому учишься и взрослеешь. Я благодарен всем добрым людям, ставшим тебе друзьями. – На этих словах его темные глаза обратились на Элиан. – Если месье Кортини готов оставить тебя, тогда я, пожалуй, найду кого-нибудь в Тюле для помощи с урожаем. И посмотрим, что будет дальше.

– Превосходно! – хлопнул в ладоши месье Кортини. – Это требует стаканчика чего-нибудь особенного, чтобы отпраздновать. Кажется, в погребе есть бутылка арманьяка…

* * *

Ночью, когда сестры лежали в своей спальне на чердаке, слушая мягкие возгласы сов, Мирей прошептала:

– Элиан? Ты спишь?

– Нет.

– Хорошая была Пасха, да?

Элиан не сразу ответила.

– Одна из лучших.

– Я рада, что вы с Матье так счастливы. Вы правда подходите друг другу.

– Его семья кажется приятной, да ведь?

– Конечно. Люк и Матье завтра идут с Ивом ловить рыбу. Они уже сдружились. И я заметила, что месье Дюбоск тебя одобряет, хоть он и неразговорчив. Теперь понятно, откуда это у Матье!

Когда они уснули под звуки журчащей реки, полоски лунного света, прокравшиеся в окно, осветили довольную улыбку на лице Элиан.

Аби, 2017

Сара перебирает на кухне тряпки для уборки, раскладывая их в три пластиковых ведра, но отвлекается, чтобы представить меня деловитой на вид женщине, появившейся в дверях, и говорит мне:

– А это Карен, моя правая рука.

– Рада с тобой познакомиться, Aби, – произносит Карен с сильным австралийским акцентом, широкой улыбкой и таким крепким рукопожатием, что на пару секунд у меня немеют пальцы. – Сара рассказала мне о тебе. Говорят, ты свалилась с неба, чтобы спасти нас в последнюю минуту.

– Вообще-то, это, скорее, меня спасли.

– Как твоя берлога у реки? Не слишком грязно?

Я качаю головой:

– Комната идеальная. Там так спокойно – по крайней мере, по ночам. Когда я утром уходила, Тома как раз принес мешалку для цемента, так что, пожалуй, днем там будет не особенно безмятежно.