Читаем Девушка в черной тунике полностью

– Ты ведь знаешь, что нельзя сказать, что ты просто домохозяйка. Они тебя не возьмут и у них точно возникнут ненужные вопросы.

– Я скажу… что у меня есть опыт работы с детьми.

– Какой?

Катя задумалась.

– Могу сказать, что работала в садике? Или присматривала за детьми твоей сестры.

– У меня нет сестры.

– В любом случае, я выкручусь. Выбора нет.

– Это вообще не вариант. У тебя должно быть три разных версии ответов на случай любого неожиданного поворота, понимаешь? Прокоа быт не должно в таких вопросах.

– Тогда что?

– Ты хорошо делаешь покупки. Мало кто из женщин умеет так рационально тратить деньги на ведение дома.

– И что? Или это ты мне так комплимент решил сделать?

– Скажи, что работала завхозом и занималась материально-технической базой. Только не школы. Иначе они будут ждать, что ты разбираешься в школьных делах, а в первый же день выяснится, что нет. Может больницы? Или магазина? Аптеки? Решай сама.

– Кажется, я не люблю магазины.

– Тогда выбор очевиден.

– Я растерялась.

– Я помогу.

Катя глубоко вдохнула и посмотрела на него поверх чашки чая. Врать было непривычно. Она ощущала, как ложь облепляет кожу липким холодом. Но она уже вошла в эту игру и теперь не могла просто сказать правду. Не могла даже сказать «я не знаю».

– Хорошо. Ты прав. Если я собираюсь устроиться в школу, нужно подготовиться.

Макар кивнул, словно только этого и ждал.

– Значит так. Сейчас мы отработаем твою легенду. Ты должна отвечать на вопросы автоматически, не задумываясь.

– Согласна.

– Я буду задавать вопросы, как любой человек, который захочет узнать о тебе. У меня до выхода на работу еще есть полчаса. Готова?

Катя кивнула:

– Готова.

– В Челябинске.Макар скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на нее, глаза сузились. – Как тебя зовут? – Екатерина Александровна Соболева. – Где родилась?

Секунда. Две.

Она почувствовала, как что-то неуловимо изменилось в его взгляде. Легкое, едва заметное движение мышцы на щеке. Между ними повисла пауза, которой не должно было быть.

– Челябинске? – его голос стал на полтона тише, в нем появилось напряжение.

Катя моргнула. Почему он так смотрит? Она поймала себя на мысли, что на долю секунды ей захотелось отступить, исправиться.

– Просто… – она быстро заговорила, сглатывая комок в горле. – Наверное, я запомнила твое место рождения. Ты столько раз повторял, что родился там, что у меня это засело в голове.– Да… – Она попыталась взять себя в руки, но голос подвел. Прозвучало неуверенно. Как будто она сама сомневалась в сказанном.

Макар медленно выдохнул, но внутри нее тревога только нарастала.

Она не просто сказала "Челябинск". Она почувствовала, что говорит правду. Словно какой-то щелчок внутри.

На какие-то полсекунды перед глазами промелькнули обрывки образов.

Запах пыли после дождя, тяжелый, с примесью железа, будто воздух вокруг пропитан заводскими выхлопами. Она почувствовала горьковатый привкус на губах – то ли от чая, который пыталась пить, то ли от давно забытых ощущений.

Серый асфальт с тонкими трещинами, по которым пробивается трава, разбитый бордюр. Она это действительно вспомнила сейчас или это придумало ее воображение? И вдруг… звук. Далекий, но такой ясный – металлический грохот вагонов на железнодорожных путях. Тот, который раздавался по ночам, когда она девочкой лежала в постели и пыталась уснуть.

Катя моргнула.

– Но не путай со своим местом рождения.– Похвально, что ты запомнила, где родился муж, – голос Макара был спокойным, но в нем было что-то… неуловимое. Он смотрел слишком внимательно, слишком оценивающе.

Катя сглотнула.

– Ладно, в Москве, – выдавила она.

Она заставила себя улыбнуться, но внутри…

Внутри разлился ледяной холод.

Что если она действительно родилась в Челябинске?

И почему это воспоминание так долго пряталось?

– Не путай свое место рождения.Ее охватило странное чувство. Как если бы воспоминание стояло где-то рядом, но пока не давало себя увидеть. Макар не улыбался. Его глаза все еще смотрели на нее слишком внимательно.

– Ладно, в Москве, – тихо повторила Катя.

Макар еще несколько секунд не сводил с нее глаз, а потом отвел взгляд и продолжил. Но в его голосе появилось что-то новое. Он больше не просто проверял ее. Теперь он наблюдал.

– Запомни это. Внимательность – хорошее качество, но смотри, чтобы в школе не сказала что-то не то.

Она кивнула, но внутри нее на мгновение пронесся холодный страх.

– Не скажу. В Москве, – повторила она уже тверже.

Макар внимательно изучал ее лицо, будто пытаясь прочитать то, что скрывалось за словами.

– Уверена?

Катя сжала кулаки и кивнула.

– Да.

Он откинулся назад, но его пальцы неторопливо постукивали по столу – редкая привычка, означавшая, что внутри него что-то не давало покоя.

– Где мы жили до Бурдаковска?

Катя открыла рот, чтобы автоматически ответить «Челябинск», но вовремя осеклась.

– В Москве. Где же еще?

На мгновение между ними повисло молчание.

Макар смотрел на нее слишком долго.

Слишком внимательно.

Словно пытался разобраться: она просто машинально повторила его место рождения…

…или вспомнила что-то большее? Он решил пока не фокусироваться на этом.

– Чем там занимались?