– Савелий, слушай меня! – Федор положил руки на плечи друга. – Слушай внимательно. Смотри мне в глаза. Коля поправится, слышишь? Это я тебе обещаю. И клянусь, я доберусь до убийцы. Я его из-под земли достану! Ты мне веришь, Савелий?

Тот кивнул.

– Савелий, я, кажется, знаю, что искал Николенька Биллер в квартире Анны, – сказал немного погодя Федор.

– Что?

– Пошли поговорим. Только не в больничное кафе. Поехали в «Сову»!

– В «Белую сову»? Ночной клуб?

– Днем это обычное кафе.

– Понимаешь, Савелий, тут вопрос философский – о тайных сокровищах, которые лежат на поверхности, а мы их в упор не видим. Спрашивается, почему? В голову не приходит? Привычны, скромны на вид, всегда тут были? Инерция мышления? И вдруг оказывается, что пастушка-то королевской крови!

Они сидели за угловым столиком. Молодой человек в черном фартуке до пола, не спрашивая, принес графин коньяка и соленые орешки, приветливо кивнул Федору, скользнул беглым взглядом по Савелию.

– Пастушка? – Савелий вглядывался в лицо Федора. – Какая пастушка?

– Это иносказание, Савелий. Не пастушка, а медальон. Медальон, подаренный Анне ее гувернанткой Амалией Биллер. Оказывается, он очень ценный, у него даже название есть – «Дрезденское сердце».

– И Николенька Биллер пришел за медальоном? – ахнул Савелий.

– Фальшивый Николенька Биллер. Да, Савелий, я почти уверен, что он пришел за медальоном.

– А Анечка знает про медальон?

– Пока нет. Кстати, нужно ей позвонить, узнать, как они там.

– Я звонил час назад, все в порядке.

– Байкер не появился?

– Нет. У них в гостях подружка, так что их трое. Я не понимаю, Федя… Это значит, они оба приходили за медальоном?

– Не знаю, Савелий. Николенька Биллер – точно, а Стрелок… Не знаю.

– Я думаю, он тоже приходил за медальоном. По-моему, это ясно.

– Понимаешь, Савелий, фальшивый Николенька Биллер, вне всяких сомнений, связан с медальоном. Равно как и настоящий, который исчез без следа. А вот со Стрелком такой ясности у меня нет.

– А что тогда?

– Трудно сказать. Что-то.

– А может, он придет, пока ее нет, и заберет… что-то. Пока ее нет.

– Пока ее нет… – задумчиво повторил Федор, не глядя на Савелия. – Пока, пока… Может, и придет. Ты не переживай, Савелий, все будет хорошо. Возьмем мы этого Стрелка, не сомневайся. И наш Коля поправится…

Федор, привстав, протянул руку через стол и сжал плечо Савелия. Потом дружески ткнул его кулаком в грудь. Тот смотрел на него растерянно…

Глава 16

Три девицы под окном…

Баська метала на стол вчерашние деликатесы, а я мыла посуду, когда раздался звонок домофона.

– Валера вернулся! – обрадовалась Баська. – Или Федор.

Но это был не байкер и не Федор, а Ольгица. Она появилась на пороге в шикарной норковой шубе до пят, с роскошными локонами по плечам, и сказала:

– Привет, девочки! Ничего, что я без звонка? Заскучала одна, и вот!

– А где любимый мужчина? Еще не вернулся? – спросила ехидно Баська.

– Волик вернется только завтра. А я тут… с вами. Я принесла шампанское.

– А что это за командировки под Новый год? – настаивала Баська – она иногда, как буль, не отцепится и не выпустит из зубов. Я кашлянула.

– Клиент уезжает, срочная работа. Вы же сами знаете, Волик специалист международного класса.

В голосе Ольгицы прозвучала гордость за мужа. «А вы, дуры безмужние, можете хихикать сколько влезет, – словно говорила Ольгица. – Муж – это муж, это статус, это защита, это деньги!»

Мы переглянулись. Баська открыла рот, чтобы вмазать Ольгице от имени эмансипированных женщин мира, и я снова кашлянула. Ольгица… чего греха таить, глуповата, никогда не работала, замуж выскочила в последнем классе школы. Идеальная жена для понимающего человека. Ведет дом, хороша собой, верит любой лапше. Мы корчим рожи за ее спиной, фигурально выражаясь, а чем мы лучше? Тем, что свободны? Пашем, как лошади? Я рисую дурацких зайчиков, а Баська сочиняет дурацкое мыло? И предел мечтаний – новая шуба и отдых в Египте. Причем и то и другое заработано собственным горбом. А тут райская птица в золотой клетке, и кто, спрашивается, умнее? Впервые Ольгица показалась нам хитрой, цепкой и дальновидной хищницей, ухватившей Бога за бороду, как говорит Лелечка. Без дурацких романтических бредней. И Волик – круглый, с брюшком и плешью, с носом-кнопкой, не вызывающий у нас никаких эмоций, кроме желания фыркнуть, – впервые показался нам… как бы это… заманчивой синицей в руках. Не красавец, но… очень представительный. Кроме того, деньги! Супруге – каждый год новую шубу; квартира в центре – четыре комнаты; тачка тоже новая, чуть ли не каждый год; загородный дом-дача – терем-теремок в три этажа в пригороде, в элитном районе; домработница опять-таки. Неработающая Ольгица бережет руки, хотя и любит готовить. А вы, девушки, свободны! Ищите одного-единственного неповторимого, ожидающего где-то там, за поворотом, в голубой дали. С большим приветом от вечной девственницы Лелечки!

Так или примерно так думали мы с Баськой, обмениваясь скорыми взглядами, внимая словесам Ольгицы…

А любовь? Ах, любовь… А кто сказал, что Волик не достоин любви?