Читаем Девушка из песни полностью

Мы с Миллером приняли душ, по отдельности, чтобы избежать соблазна, а затем переоделись ко сну. Он надел фланелевые штаны и футболку с V-образным вырезом, а я натянула одну из его футболок и свои шорты. Мы залезли на кровать и прижались друг к другу. Миллер тяжело опустился на подушку.

– Ты в порядке? – спросила я.

– Концерт высосал из меня все силы. Хотя, честно признаться, не только он.

– Ох, какой ужас, – рассмеялась я, прижимаясь к нему. Я потянулась и взяла его за руку, чтобы посмотреть на часы.

– Как я выгляжу, док?

– Прекрасно, – ответила я. – Сегодня ты был просто непревзойденным. Как будто все, что я люблю в тебе, что хранится в твоей душе, высвободилось наружу. Вот почему они приходят на твои концерты, Миллер. Ты сияешь.

Он поиграл с прядью моих волос, а затем тяжело опустил руку.

– С этим туром покончено. Отменю все оставшиеся концерты.

Я подняла голову с его груди.

– Да? И что будешь делать?

– Буду с тобой.

От этого простого заявления у меня на глаза навернулись слезы. Он коснулся моей щеки и устало улыбнулся.

– Ты права, Ви. Хватит прощаний. Но ты не можешь бросить учебу и все, ради чего столько трудилась. Мы найдем квартиру в Уэйко, и когда закончишь учебный год, сможешь перевестись в Калифорнийский университет Санта-Круза. Если захочешь, конечно.

– Да, но стипендию предоставляет Бэйлор.

– Санта-Круз – твой дом. Если ты не позволишь мне оплачивать твое обучение, я сойду с ума. Мы найдем место у океана. Может быть, я напишу новый альбом, поменьше, пока ты будешь учиться и добиваться успехов. – Он улыбнулся, его глаза потемнели. – Мы позаботимся друг о друге. Хорошо?

Я кивнула и нежно поцеловала его.

– Хорошо. Я люблю тебя. Очень сильно.

– Люблю тебя, Ви, – пробормотал он, и это было последнее, что он произнес перед сном.

Я же засыпала медленнее, плывя по течению новой жизни, которая только начинала маячить на горизонте.

Из теплого, уютного полусна меня выдернул тревожный писк, и я села, слепо моргая. С моих губ на автомате слетело имя Миллера. Он все еще спал, хотя его часы отчаянно пищали.

– Миллер? Просыпайся. – Я включила свет на ночном столике. Крик застрял у меня в горле. Миллера трясло, как будто через него пропустили электрический ток, он дышал короткими, прерывистыми вздохами. Его лицо было бледным, как подушка.

– О боже… – Мой взгляд метнулся к цифрам на его часах.

Сорок пять. Потом сорок четыре…

– О боже.

Во рту мгновенно пересохло, в ушах застучал пульс. В голове пронеслась фраза «тяжелый гипогликемический эпизод», известная благодаря годам изучения темы диабета. Я изучала ее для него. Чтобы этого не случилось.

Меня охватило неестественное спокойствие. Ужас сжался в комок, и я затолкала его поглубже, чтобы он не мешал мне. Я отбросила одеяло и кинулась к мини-холодильнику, где хранились лекарства. Инсулин, чтобы снизить уровень сахара в крови, если показатели вырастут, и экстренные шприцы глюкагона, если упадут.

– Миллер! Миллер, я здесь, – позвала я дрожащим от страха голосом и сорвала упаковку с ручки для инъекций глюкагона. – Останься со мной, Миллер. Останься здесь.

Я забралась обратно на кровать и закатала короткий рукав его футболки. Дрожащими пальцами ущипнула его кожу и ввела иглу, нажимая на поршень и вводя лекарство до конца.

– Миллер, очнись. – Я бросила шприц и потянулась за телефоном на ночном столике. – Давай, малыш, просыпайся.

Я набрала 9-1-1 и прижала пальцы к шее Миллера, ожидая ответа. Его пульс бился так быстро, что я едва отличала один удар от другого.

– 9-1-1, что случилось?

Спокойно, но быстро я объяснила ситуацию, наблюдая, как растут показатели Миллера, но недостаточно быстро.

– Он не просыпается. Пожалуйста, поторопитесь. Он не просыпается!

Следующие пятнадцать минут, пока в дверь не вломились медики, показались мне вечностью. Я отползла в сторону, чувствуя, как животный страх подступает к горлу.

С появлением в номере охраны, Брайтона, нескольких помощников и менеджеров тура начался настоящий хаос. Я натянула джинсы, ботинки и толстовку, пока санитары поднимали Миллера на каталку. Передо мной проплывала череда лиц, но я от всех отмахивалась, чтобы остаться с Миллером. Он все еще был без сознания.

Медики задавали вопросы о его истории болезни, пока мы с Брайтоном торопливо шли через отель рядом с каталкой. Из дверей выглядывали гости, привлеченные суматохой. Я рассказала медикам его историю болезни, а Брайтон объяснил текущие проблемы со здоровьем. С показателями Миллера всегда было трудно справиться, но сердце разрывалось на части, когда я услышала, как тяжело ему приходилось в последнее время.

Я потребовала ехать с ним в больницу, боясь выпустить его из виду даже на мгновение. Боялась, что, если отвернусь, он исчезнет. Мы оказались в тряской машине «скорой помощи», санитары переговаривались между собой, перекрывая гудки машин, а я села рядом с Миллером, взяла его безвольную руку в свою и наклонилась поближе. Мое лицо пылало, я все еще была слишком напугана, чтобы плакать. В глазах не было ни капли влаги.