Читаем Девственный огонь полностью

Разбрызгивая воду, он уселся напротив, устроился поудобнее.

— Ну, я тебя намылю или ты меня? — он понюхал кусок душистого французского мыла. — М-м, я буду благоухать, как анютины глазки.

— Фиалки, — поправила Джессика. — Я уже выхожу, так что мойся один.

— Ну уж нет, моя любимая. — Он наклонился и за руки подтянул ее к себе. От этого движения вода выплеснулась на пол через край ванны.

— Пенелопа устроит скандал из-за этой лужи, — задохнулась Джессика.

— Переживет, — пробормотал Тревис, нежно прижимая тело Джессики к своему в теплой душистой воде и обхватывая ее бедра своими ногами. — Я весь день мечтал, как буду это делать.

Она почувствовала его плоть.

— Ты думаешь, если мужчина пьет лимонад и ест куриные ножки в компании полицейских и пожарных, то у него не будет похотливых мыслей? — бормотал он, касаясь губами ее мокрой шеи. Обеими руками лаская ее живот и треугольник волос внизу, он стремительно вошел в нее и начал двигаться медленно и нежно.

Вспомнив услышанное утром имя Фанни Портер, Джессика хотела спросить, о ком же были у него похотливые мысли. Потом она забыла и о Фанни Портер, и о вылившейся на пол воде, и даже о возможности быть застигнутой в ванне с мужем за занятием, которое очень не одобряет ее матушка. Она закрыла глаза и резко выгнулась ему навстречу. Тревис застонал от наслаждения и, сжав руками ее ягодицы, еще глубже вошел в нее. И с его движением в мире не осталось ничего, кроме нарастающего сладкого ощущения, взорвавшегося в ней невероятным наслаждением. Когда, обессиленная, она забилась у него на груди, ее длинные волосы упали в воду и мокрыми прядями облепили их обоих.

— Мои волосы совсем намокли, — пробормотала она, уткнувшись ему в грудь.

Голова Тревиса лежала на краю ванны.

— Я тебе их вымою, — пообещал он, но еще какое-то время сидел не двигаясь, чувствуя глубокое умиротворение. Потом протянул руку к столику около ванны и достал флакон с красочной наклейкой — женщина с кудрявыми пышными длинными волосами до самых лодыжек.

— Растительный сицилийский восстановитель для волос, — прочитал он, держа флакон над головой Джессики. — Усиливает рост, предотвращает плешивость, избавляет от перхоти, убирает седину, восстанавливая естественный цвет и красоту волос. Это твой, любовь моя? У тебя проблемы? Плешивость? Седина? Перхоть?

Джессика, улыбаясь сквозь мокрые завитки, покачала головой.

— Наверно, Пенелопы. Я у нее спрошу. — Джессика весело рассмеялась. Тревис поставил флакон на место и взял другой:

— Как насчет «Глостерии»? Тут сказано, что после мытья этим шампунем волосы будут блестящими и послушными.

— Дома я всегда пользовалась дождевой водой, — пробормотала Джессика, чувствуя себя сонной и счастливой в теплой воде рядом с мужем.

— Похоже, что у Пенелопы ее нет.

* * *

Только войдя в гостиную, Джессика поняла, что будет плохой вечер. Мать сразу же начала жаловаться на лужи в ванной на полу. Когда Джессика, сильно покраснев, открыла рот для извинений, весело смеясь вошел Тревис и спросил Пенелопу, неужели ее служанки так плохо вышколены, что не могут вытереть полы. Удар попал в цель — Пенелопа замолчала.

Этот разговор произошел до того, как Джессику и Тревиса представили пожилому человеку, прямо сидевшему у камина. Он бросил на Джессику быстрый взгляд и отрывисто проговорил, что он Оливер Дюплесси.

Она очень расстроилась. Если бы мать не разразилась такой тирадой, возможно, первое впечатление дедушки Дюплесси о ней было бы лучшим.

После представления Пенелопа завела разговор о волосах Джессики.

— Ты должна решить, что с ними делать, дорогая, — сладким голосом сказала Пенелопа. — Твоя прическа... ну, не очень модная, а цвет... — она покачала головой.

Джессика закусила губу. Что она могла сделать с цветом? Ну не перекрашивать же! А что касается прически... Здесь рядом не было Франни, которая выполняла роль парикмахера, а Пенелопа никогда не предлагала ей услуги своей горничной, которая была знатоком причесок.

Уверения Тревиса, что волосы у Джессики словно шелк, проблемы не решили. Теща бросила на него снисходительный взгляд, но, когда он повернулся к Хьюгу, она так неодобрительно посмотрела на Джессику, будто знала, как Тревис запускает пальцы в ее волосы, когда они лежат обнявшись под пологом кровати. Настроение было окончательно испорчено. Когда они спускались к обеду, у Джессики появилось желание сказаться больной, чтобы убежать наверх.

— Джессика, — сказала Пенелопа за супом, — я нашла книгу у себя в гостиной. — Ее тон был вежливым, но неодобрительным. — Мне кажется, я нахожу их всюду, где ты бываешь. Ты должна прекратить читать все время, дорогая. Ты испортишь себе глаза, и потом, это так неженственно.

— Но, Пенелопа, ты же член библиотечного общества Форт Ворса. Ты же сама мне говорила, что истратила сотни долларов и что в городе в следующем году будет библиотека Карнеги.