Почти все товары на базаре завезены из Индии (правда, соль все еще доставляют из Тибета). Вот почему их продают на вес. Система взвешивания весьма своеобразна; даже иностранцы, живущие в Непале годами, не в состоянии понять ее, хотя сами непальцы принимают эту систему всерьез. Для начала на чашу весов бросают горсть маленьких бесформенных кусочков металла, затем, если этого недостаточно, торговец небрежно, не поднимаясь с места, наклоняется вперед, берет с земли несколько камней и подкладывает их. Но я чувствую, что в этом сумасшествии есть какая-то система, и не думаю, что это обман. Более того, я порадовалась сегодня — мне дважды вернули лишние деньги, когда я, не зная непали, платила больше, чем требовали.

Сегодня на закате я пошла купаться. Вода в озере была слишком теплой и не освежала, но с помощью карболового мыла я избавилась от пыли и пота. Даже при живом воображении трудно убедить себя, что вода чистая. Но пока озеро — единственный источник питьевой воды, так что потребуется немало керосина, чтобы прокипятить эту жидкость перед употреблением.

Глава 4

У ПОДНОЖИЯ МАЧХАПУЧХРЕ

21 мая. Покхара.

Вот уже прошел месяц (целый месяц!) с тех пор, как я покинула Лондон, но лишь сегодня мне удалось наконец устроиться на новом месте. Неделя проведена в необъяснимых, но не столь уж неожиданных задержках. (По моим подсчетам, в Непале почти половина времени уходит «а ожидание того, что произойдет, по всей вероятности, завтра или послезавтра, если произойдет вообще.)

Я живу в заново отстроенном особняке, в комнате, в которой почти отсутствует мебель. Ее размеры — примерно двенадцать на пятнадцать футов. Здесь великолепно, если бы не крысы. Их тут много. Именно сейчас мое внимание привлек какой-то блеск. Взглянув на грубые деревянные балки, поддерживающие плоскую крышу из рифленого железа, я увидела светлячков, но, присмотревшись, поняла, что ошиблась: на меня задумчиво смотрят три огромные крысы. Они, видимо, интересуются, насколько надежно удастся новой обитательнице этого жилища прятать свои продукты.

Комната внизу задумана как лавка. Пол в ней земляной, там находится «Лео». Напротив двустворчатой двери расположены грубо сколоченные полки. На ночь дверь изнутри запирается на засов, а днем, если возникает необходимость, на замок снаружи. Последняя предосторожность просто смехотворна, так как почти все замки в Покхаре открываются одним ключом. Из этой комнаты по шаткой бамбуковой лестнице можно через люк без крышки подняться в мою спальню. Здесь пол Деревянный. За тонкой перегородкой — другая комната. Она расположена над лавкой хозяина. Между досками перегородки такие широкие щели, что мой сосед Тхуптен Таши, молодой тибетский учитель, может и видеть, и слышать все, что происходит в моей комнате. Сейчас, когда я пишу, Тхуптен проводит вечерние занятия по английскому языку с несколькими прилежными детьми старшего возраста. Вот только что они усердно скандировали на неправильном английском:

— Где ты был-ходил?

Долго выдержать такое невозможно. С мукой в голосе я крикнула:

— Извините, Тхуптен, но все-таки надо говорить «куда ты ходил»!

Я не виню несчастного Тхуптена. Мне приходилось видеть учебник английского языка для непальцев, из которого до бесконечности можно цитировать подобные фразы: «он девочка»; «это одна картины на стенах».

Окно в моей комнате без стекол, но с деревянными ставнями. По местным понятиям, оно довольно большое — четыре фута на три — и выходит на юг. Отсюда видны поля и зеленые лесистые холмы. В стене на уровне глаз сделаны две небольшие культовые ниши. В них я храню кухонные и туалетные принадлежности — зубную щетку и пасту. Я сплю на бамбуковой циновке в углу: в это время года кровать не нужна. Однако надеюсь, что до наступления холодов приобрету спальный мешок у какой-нибудь альпинистской экспедиции, возвращающейся домой. В комнате есть новый стол и несколько табуреток (их быстро и искусно смастерил здешний плотник), деревянный ящик (в нем я храню — продукты и посуду) и пустая четырехгаллоновая канистра из-под керосина для питьевой воды (такая квадратная канистра на базаре стоит два шиллинга; в ней удобно носить воду).

Сегодня вечером я вполне довольна жизнью — из лагеря тибетцев, расположенного напротив моего дома, доносятся песни. За стеной неистово хохочут ученики Тхуптена: видимо, у них хватает здравого смысла не принимать всерьез уроки английского языка.

23 мая.

Я все время путаю здесь и дни и числа. Для меня они не так уж важны, но, часто имея дело с официальными инстанциями, необходимо знать точную дату.

В Непале это осложняется из-за того, что месяцы местного календаря начинаются с середины. Непальцы, знающие английский язык, пользуются и тем и другим календарем, при этом они не оговаривают, по какому календарю в данном случае живут. Такое (положение может привести (и подчас приводит) к невообразимой путанице.