Сквозняк прошелся по затылку, отчего по спине побежали мурашки. Странное чувство. Сколько он себя помнил, у него всегда были длинные волосы, к этому обязывали правила этикета вплоть до его совершеннолетия. Однако в последние дни он слишком часто чуть не лишился из-за них своей головы, чтобы и дальше ставить приличия выше собственной жизни. Отрезав их, он словно сбросил груз с души. И большое спасибо Энни, что она сумела привести их в опрятный вид.

Загружая мешок на вернувшихся якди, Эван еще раз оглядел беспорядок во внутреннем дворе.

Среди разрухи, обломков и следов побоища тут и там лежали бессознательные тела. Псоглавцы, наемники, кто-то из местных. После того как Прекрасная Леди пала, они все разом лишились сознания, а если и приходили в себя, то едва двигались и заплетающимися языками несли околёсицу.

Бриара и Роаха среди них не наблюдалось. Сбежали прохвосты. Но ничего, когда сюда прибудут местные власти и верные псы ордена…

Впрочем, оставлять кучу опасных людей пускай и без сознания до их прибытия никто и не собирался. Довольно быстро старичок-глашатай, организовал «отряд задержания» несколько стариков, крепких девушек и ребятишек*. Они отыскивали тех в сторону и связывать по рукам и ногам крепкими веревками, и рыбацкими узлами.

(* Из тех, кто оказался невосприимчив к гламуру и не пострадал во время потасовки.)

То и дело были слышны крики:

— Туже стягивай узлы! Никуда они родненькие от нас не денутся. Только в пасть!

Мертвых старались пока не трогать, лишь накрыли их тела мешковиной.

Из открытого окна ведущего в большой зал трактира раздавались приглушенные рыдания. Энни и пара девушек, что раньше работали в трактире, продолжали оказывать первую помощь пострадавшим. Судя по едва уловимому запаху. Дармовой алкоголь был направлен на исцеление не только телесных, но и душевных ран.

(* В погреб благоразумно никто не полез. Напротив, для надежности на люк поставили пару бочек потяжелее и сели сверху.)

Эван понадежнее закрепил последний мешок с пришитой заплаткой и «всяким-разным» внутри.

Энни настояла.

В благодарность за терпение он угостил обоих якди парой кубиков сахара. Шиш в его кармане обиженно заурчал и ему достался третий кусочек.

«Оставалось только дождаться Девон и можно отправляться в путь.»

Какая-то его часть хотела дождаться гончих и попытаться прояснить ситуацию. Потом он представил, как будет объяснять им события последних дней …

И очень быстро передумал.

Сперва ему нужно самому во всем разобраться.

Начиная с контракта с Девон, обвинений Совета и заканчивая… Пальцы нащупали в кармане шкатулку с «доказательством родства» из-за которого на него и открыла охоту Анна Роза.

Возможно, все было взаимосвязано.

Он еще раз все обдумал и лишь укрепился в своем решении.

«В путь. Только… Не слишком ли опасно ступать на него безоружным?»

А если вспомнить, что на Хребте засели на абы кто, а разбойники и контрабандисты.

Эван не без сожаления подумал о «Благородстве Праведника» от которого осталась одна рукоять и ржавый огрызок металла с неровной кромкой.

Эван горестно вздохнул, вспоминая, как мусорное ведро отзывалось глухим дребезжанием на выброшенный им огрызок меча.

Повинуясь внезапному порыву Эван, отыскал оружие Прекрасной Леди. Сверкающий меч. Сперва ему показалось, что это не более чем красивой игрушкой, но теперь он понял, как ошибался. Клинок был прочным, острым, в меру тяжелым и обладал идеальной балансировкой.

Память подкинула определение «церемониальный меч», но о каких церемониях шла речь?

…

«Неважно. Важно то, что в его руке он сидел как влитой.»

Словно предназначенный ему.

«А где же его ножны?»

Отыскав место, где началась дуэль, он их так и не нашел.

«Этого стоило ожидать. Видимо, кто-то позарился на драгоценности и умыкнул их, когда предоставился шанс.»

Впрочем, у него ведь остались ножны от сломанного меча?

Кивнув самому себе Эван, убрал сверкающий меч в старые ножны и повесил их себе на пояс. Меч сразу перестал приковывать к себе взгляд.

Эван окинул задумчивым взором свое окружение.

Постоялый двор «Сердце Розы».

«Перед его глазами возник образ клинка, пронзившего сердце собственной хозяйки, если бы оно у нее было. Словно в отместку за то, что она не умела им правильно обращаться.»

«— Клянусь сердцем моей матери!»

— Ха?

Тень легла на лицо Эвана, с губ сорвался хриплый смешок.

«Так тому и быть.»

— Покуда я твой хозяин… — Эван ван Астра взял трофейный меч в обе руки и произнес. — Имя тебе «Сердцеед».

Сам того, не ведая он вернул церемониальному клинку его утраченное имя, а себе давно утерянное наследие.

Наследие, что несло в себе как благословение, так и проклятие…

Интерлюдия «Аперитив»