— Ввязаться в драку? Мне? Только если хочешь, чтобы к утру меня собрали в совок и выкинули в ведро. Слишком мало времени я пробыла в этом мире. Слишком слаба.

Лесовичок отказывался верить ее словам и ответил ей чередой щелчков и свистов. Чей смысл можно передать так:

«Добрый двуногий, что накормил меня едой, не заслуживает такой же участи, что и мой прежний хозяин! Такое могущественное и опасное существо не может говорить такие слова! Ну хоть что-то она ведь может сделать?!»

— Он накормил тебя? Не удивительно ведь он молодой господин, твоего прежнего хозяина.

— ?!

— Ты не знал? Эван ван Астра. Добрый двуногий, что накормил тебя едой. Молодой хозяин — герба с грифоном. Сын владыки этих земель, что делает его господином, твоего бывшего хозяина, а следовательно, и твоим.

Какое-то время, лесовичок, пытался осознать ее слова, шестеренки мыслей щелкали в его голове, а осознав… Маленькое существо взорвалось возмущением и гневом. Из его ушей едва пар не шел. Он яростно подпрыгивал у Девон на ладони, как мячик, разразившийся гневной тирадой свистов, щелчков и ворчания.

— Как я сказала мне это не под силу, но что насчет тебя, хочешь проучить этих негодяев?

Лесовичок замер все еще гневно пыхтя. А затем оглядел себя и так скептически на нее посмотрел всем своим видом говоря: «Разве ты не видишь какой я?» и «Что я могу?!».

— А если бы ты мог, чтобы ты сделал?

«Уверенный свист, щебет и шуршащий злобный смех.»

— О да. Я могу это устроить. Правда будет «немного больно». Ты готов пойти на это ради него?

Лесовичок буравил ее своими глазами бусинками, а затем уверенно кивнул.

— Отлично! — Глаза Девон вспыхнули синим в кромешной темноте. — А что насчет вас не желаете присоединиться к веселью?

Лесовичок удивленно вздрогнул и обернулся.

Из-за банок, корзин и лоханей с провизией выступили домовые. Многие из них были побитыми, другие выглядели неказистыми, но во всех них горела единый огонек решимости.

* * *

Они обитали здесь очень, очень давно, еще со времен прежней хозяйки, ее матери, и матери ее матери, а, возможно, еще дольше.

Несколько лет назад это место изменилось, и им эти изменения не пришлись по вкусу. Как и те люди, что были сейчас наверху.

Но что они могли предпринять, кроме мелких пакостей?

Однако теперь, все изменилось, у них был могущественный покровитель и союзник!

* * *

Домовые пищали и стучали лапками в предвкушении.

Лесовичок обернулся, смотря на Девон с почтением и решимостью.

В ее руке возникла маленькая сфера со сгустком клубящейся тьмы.

— Скажи, А-а!

Лесовичок покорно распахнул пасть, блеснул ряд острых треугольных зубов.

— Амм!

«Глоть.»

Глаза лесовичка округлились. Затрещали чешуйки. Из его пасти повалили искрящийся дым. Заваливаясь набок, он сделал несколько неуверенных шагов, упал с раскрытой ладони и кубарем укатился в самую дальнюю часть погреба, где хранилось дорогое вино.

Грохот ведер, мелкой посуды и тишина.

Так длилось мгновение. Два. Три…

Скрежет, шипение и треск. Так трещит молодой лес под натиском времени.

Девон захихикала, а затем рассмеялась, как залихватский фокусник, обведя руками погреб. Под ее ногами вспыхнул и погас огромный рисунок закрытого глаза.

Вспыхнули и погасли синие искры, осветив женщину, склонившуюся в шутовском поклоне, ее лицо похожее на зловещую маску, сияющие синие глаза, а также нечто огромное и бесформенное за ее спиной.

Искры погасли и лишь синие глаза женщины все также светились в кромешной тьме, да белесые глаза домовых, притаившихся на полках.

Синие глаза закрылись.

Тьма расправила свои щупальца, и все погрузилось в кромешный мрак.

Лишь смех и голос неестественный, далекий и в то же время близкий, эхом звучал в абсолютной темноте.

— Ах-ха-ха, это будет весело. Это будет очень-очень весело!

Ответом ей было раскатистое рычание и скрежет.

3.6 Ночные Похождения

Мир накрыла ночь, а постоялый двор «Сердце Розы» оглушительный черный шторм. Поток воды, подобно водопаду, ширмой отрезал его от прочего мира. Гремел гром. Ветер таранил стены, окна стенали от его напора. На крыше сходил с ума флюгер.

Впрочем, четверым рослым парням, что поднимались по узкой лестнице, все это было лишь на руку. Так, никто ничего не увидит и не услышит. Включая главных действующих лиц этого спектакля. Разбойного нападения посреди ночи.

Тем не менее шли они осторожно и переговаривались только шепотом. У троих из них в руках было по дубинке, а самый рослый из них, что шел впереди, нес керосиновую лампу, мешок и веревку.

Толстяк Бор, чуть не мурчал от предвкушения.