«Отпусти ее всю. Всю накопленную боль.»

«Иначе она тебя разрушит.»

…

..

.

Вначале не было ничего, но потом словно яркие вспышки. Удивление. Страх. Боль. Эмоции и чувства они возвращались одно за одним. Горе, холод, радость…

Пока они не захлестнули его.

Все разом.

Эван проснулся.

Он тяжело дышал, а внутри у него была самая настоящая буря из чувств.

— ХА-А!?

Боль, страдания, обида, счастье, любопытство, горе, ненависть, благодарность…

И все они говорили об одном.

Он был жив.

— Я живой? Правда, живой?! Я ЖИВОЙ!

В голосе Эвана был триумф, восторг и эйфория. Он рассмеялся, но вскоре смех сменился всхлипами и уродливыми рыданиями.

От которых подросток схватился за голову.

— Истерика? — Прозвучал эхом затихающий голос.

— Да, наконец-то. — Ответил ему спокойный голос Девон.

«— Это момент уязвимости идеален, чтобы дать мальчику вектор?» — Девон отрицательно покачала головой сама себе. — «Нет. В этот раз без повторения старых ошибок.»

Эвану сполз на пол, размазывая сопли и слезы по лицу. Оплакивая всю накопленную, боль и обиду. Вновь смеялся и плакал. Эван больше не боялся, что если расплачется, то из глаз потекут ручьи крови и он умрет от кровопотери, как было еще недавно. Какая глупость.

Какое наслаждение испытывать боль.

Испытывать весь спектр эмоции и чувств.

Быть живым!

* * *

Прошло достаточно времени, прежде чем эмоции утихли, и он смог успокоится.

Приподнявшись, он встретился взглядом с синими глазами Девон, та сидела на стуле и смотрела на него, подперев локтем щеку.

Эван ощутил неловкость. Он никогда не устраивал сцен в чьем-либо присутствии после смерти матери, а теперь… Его уши покраснели, язык не слушался.

Девон протянула ему флягу с водой, который он благодарно принял и осушил почти залпом.

— Нам нужно многое обсудить.

Эван согласно кивнул, во рту все еще была вода.

Обсудить и правда предстояло многое.

— Почему все это произошло? Почему я? Я хочу знать ответы!

Девон хмыкнула.

— Тогда сперва задай правильные вопросы.

Эван задумался.

Но этим планам не суждено, было исполниться, едва Эван открыл рот, чтобы задать первый вопрос, как их прервал громкий урчащий звук.

«Бур-мру-у!»

Эван замер с флягой в руках и начал медленно краснеть как созревающая помидорка, от нежно-розового до цвета созревшего томата.

Девон фыркнула от смеха и направилась к сумкам с припасами.

— Перерыв на ночной перекус. Разговор подождёт.

«Как новость о том, что пока ты спал, гончие уже добрались до постоялого двора.»

6.7 Вопросы и ответы

Эван не мог понять, почему он так голоден. Он съел почти все их запасы и кое-что из того, что удалось отыскать в доме. И выпил бы всю воду, если бы Девон категорически не запретила брать ее из колодца. В конце концов, ему пришлось прерваться и проветрится до небольшой деревянной постройки за домом.

Эмоции хоть утихли, но все еще вспыхивали яркими искрами. Раны болели, но это была терпимая даже приятная боль живого существа.

Собрав немного свежевыпавшего снега и, умыв в нем лицо Эван, возвращаясь в мрачный уют ведьминого дома, что освещало пламя печи и несколько огарков свечей, был готов ко всему.

Особенно к предстоящему разговору.

Он почти ожидал, что Девон не будет его ждать, а займет себя чтением немыслимо, где добытых книги и записок. Впрочем, в этот раз она нашла в себе немного другое занятие. Она вышивала, что-то на ярко-синей ткани белой ниткой. Появление любого цвета в черно-белом мире не мог не привлечь его внимание.

— Хм, а как?

— Однажды мне сказали, что мне стоит обучиться искусству ожидания. Мол это страшно нервирует, когда кто-то сидит без движения или преследует человека, пиля его взглядом… С тех пор я накопила много полезных умений.

Она откусила нитку.

— И теперь могу себя занять, пока вы занимаетесь своими людскими делами. — Девон затянула нитку и ткнула иголкой в сторону Эвана. — Но не уборкой. Она под вечным запретом.

— Почему?

Девон не ответила, но как-то нехорошо усмехнулась.

«— Ох. Чувствую это одна из тех вещей, о которых лучше не знать.»

Полюбовавшись своей работой, она протянула ткань Эвану.

Это оказался синий шарф с вышитым на нем узором созвездий.

Эван не сразу понял, зачем он ему, было не так холодно, но, коснувшись своей шеи, синяки под бинтами ответили тупой болью.

Девон истолковала его реакцию по-своему.

— Что за взгляд боишься?

Эван тряхнул головой, на его губах появилась мягкая улыбка.

Он взял шарф и обернул им шею.

— За это время столько произошло, что, кажется, еще немного и я разучусь бояться и удивляться. — Он принял шарф и обернул им шею. — Особенно тебя и твоих странностей.