Читаем Девочка-улыбка (СИ) полностью

Через минуту она вышла из дома по-дорожному одетая и с рюкзачком за плечами. На миг застыла, прислушалась, и юркнула в густую траву, сливаясь с ночной тенью. Какое-то время она оставалась там, следя за обшаривающими двор убийцами, а как только ночная мгла стала редеть, маленькая фигурка вошла в предрассветный лес и двинулась в сторону заимки.

Чем дальше уходила Мичийэ от дома, тем спокойнее становилось у нее на душе. Страх постепенно отступал и казалось, что если вести себя, как ни в чём ни бывало, то ночной ужас окажется просто дурным сном. Они с бабушкой вернутся домой, и всё там будет к их приходу по-старому.

Сначала девочка пошла было по известной всем короткой дороге, ведущей к заимке. Но вскоре, немного помедлив, пригляделась к кустам на обочине, и шагнула прямо в зеленые заросли. В этом месте, незаметном чужому глазу, ответвлялась заброшенная охотничья тропа её прадеда, которая, хоть и намного дольше, но тоже вела к нужной ей цели. Раньше Мичийэ ходила здесь только с бабушкой и ни за что бы не рискнула пойти одна: этот путь занимал чуть не весь день, а тропинка петляла в самой глуши, обходя секретные места, где когда-то стояли капканы и притаились ловушки. Во многих местах она и вовсе терялась в траве, но такова уж специфика охотничьего ремесла: чем меньше видно тебя, тем больше видишь ты. Никто из посторонних о тропинке не знал, поэтому со стороны это выглядело каким-то фокусом: только что шла девочка по дороге, мгновение - и нет её, исчезла, как не было.

…Как только за спиной Мичийэ сомкнулась зелёная стена, мир вокруг неё тоже стал как будто другим: уютным и безопасным, наполненным гомоном просыпающихся птиц, расцвеченным сиянием утренней росы и бликами бесчисленных солнечных зайчиков.

В общем, уже к полудню по бескрайней тайге шел совершенно освоившийся ребенок, который кивал каждому знакомому дереву, улыбался целому Миру и видел его ответные улыбки!

…О том, что наступило время обеда, Мичийэ сообщил её собственный живот: несмотря на кучу съеденной по дороге черники, он настойчиво требовал чего-то более существенного. Поэтому, как только на пути встретился очередной ручеёк и тенистая полянка рядом, она устроилась на привал. Достала из рюкзачка пару пирожков, запила их водой из ручья и, расстелив ветровку прямо поверх травы, прилегла на минуточку отдохнуть. Лежала и смотрела на проплывающие в небе облака… Вон, не облако, а прямо белый бегемот плывет! А следом – корабль с парусами, как в книжке на картинке. А за кораблём – совсем маленькое облачко, будто собачка бежит. Ну да, вон и ушки, и даже хвостик! Щеночек крохотный совсем, торопится-спотыкается, а за кораблем не угнаться ему. «Вав! Ввав!! Подожди!!! И-и-и!..» Но корабль скрылся за верхушками кедров, а малыш сел и сник. Облачко-собачка постепенно таяло, и лишь тихонько плакало от одиночества и горя: «И-и-и… И-и-и…»

У девочки сжалось сердечко от жалости, она резко открыла глаза и села. Небо сияло чистой голубизной, все облака куда-то подевались. И только всё ещё слышался безутешный плач: «И-и-и… И-и-и…» С каждым всхлипом он становился тише, как будто тоже таял, но Мичийэ уже окончательно проснулась и сосредоточено вслушивалась в какофонию звуков. Это тихое «И-и-и!» диссонировало с остальным веселым гамом и буквально разрывало сердце; и кажется… кажется, доносилось оно вовсе не с неба!