Читаем Девочка-тайна полностью

Разговор зашёл в тупик. Завуч призывно смотрела на Марину Сергеевну, Марина Сергеевна совершенно честно разводила руками – потому что и правда не знала, что сказать. Представители ученического комитета просто молчали. И пока руководители переглядывались, раздался голос Сашки Макушева:

– Да нет у нас никакой формы. Просто мы с Гликерией, вот… Представители субкультуры. И нас…

– Я не представитель! – мотнула головой Гликерия.

– А я да! Ну, в общем… Нас за нашу одежду…

– Конечно! – Завуч по воспитательной части, наконец, овладела ситуацией. – Нарядились какой-то нечистью. Чёрный – цвет зла, тьмы, негатива… И получается, что вы это всё и проповедуете.

– Вот оно в чём дело… – Мама Гликерии поднялась со стула и неторопливо пошла между парт к доске. – Тогда позвольте мне защитить своего ребёнка. Я точно знаю, что Гликерия ничего не проповедует. А если речь у нас идёт о предпочтении в цветах – всего лишь! – то мы с вами вообще должны радоваться – значит, других проблем у наших детей нет!

– То есть вы защищаете желание детей уйти во все эти депрессивные субкультуры? – воскликнула чья-то мама.

– А вы знаете, что во все эти культуры сбиваются в основном те подростки, у которых или комплекс неполноценности, или психические травмы, или проблемы с социализацией? – поддержала её другая. – И вот они себе придумывают какой-то там особенный мир – потому что в обычном мире прижиться не могут. А зачем нашим нормальным детям попадать под их влияние?

– Это не самое страшное, – ответила им мама Гликерии. – Лучше придумывать новый мир, чем идти в шпану, откуда самый близкий путь в преступники.

– Но не все же идут в шпану – в основном-то все нормальные! – смело возразила Катя Андронова.

– А кто устанавливает критерии этой нормы? – поинтересовалась у неё мама Гликерии. Катя ничего не ответила, и она продолжала: – Кстати, ханжа – опаснее металлиста или гота. Не буду приводить примеры великих людей, у которых тоже были проблемы с коммуникацией и социализацией…

– Ну – так это великие! – протянул папа Димки Савиных.

– А какая разница? – Мама Гликерии подошла к Атруму. Осмотрела парадный наряд, одобряюще улыбнулась. – Его счастье, – сказала она, – что с доминирующей эстетикой он согласиться не может, а заставлять остальных полюбить свою – не видит необходимости. Поэтому его право на самоопределение должно остаться неприкосновенным. Если взрослые хотят, чтобы уважали их, пусть уважают и подрастающих.

Ученики одобрительно загудели. Марина Сергеевна жестами быстро попросила их замолчать, отправила Сашку и Гликерию по местам. Мама Гликерии тоже собралась садиться за парту, но вспомнила о чём-то, остановилась у доски и сказала:

– А раз уж мы заговорили о предпочтениях в цветах… Если мы все верим, что это предпочтение непременно связано с мировоззрением. То я заступлюсь за чёрный. Я взрослый серьёзный человек с семьёй и высшим гуманитарным образованием. Как видите, мне явно по душе эта эстетика. Я много лет верна ей – и ничего… Когда-то давно, когда ещё не родился ни один русский гот, я была школьницей и купила в театральном магазине коробку грима. Я делала своё лицо очень белым, а глаза и губы очень чёрными. Я обожала декаданс, дружила с панками, поэтами, музыкантами, мечтала о мистических встречах в замке со стрельчатыми башнями… Я выросла. Не покончила с собой, не попала в дурдом или секту. Ну вот по душе мне мрачная романтика. Что поделать?

Из дальнего угла на Олю Соколову смотрела её мама – и Оля чувствовала, что мама тоже любит её. И будет точно так же защищать. Если что.

– …Мне кажется, чёрный – самый гармоничный цвет, – тем временем продолжала мама Гликерии, и Оля, которая не хотела ничего пропускать, сосредоточилась. – Он даёт покой, уверенность и силу. В ночной темноте лучше думается, тоньше чувствуется – точно так же и в одежде чёрного цвета. Это строгий цвет, он обязывает сохранять достоинство и вести себя благородно. И если уж это действительно вся проблема, из-за которой мы сегодня здесь собрались, то давайте я закончу так: скажите, какого цвета чаще всего бывает хорошее вечернее платье? И какого цвета ма-а-а-ленькое такое платьице рекомендовала каждой женщине иметь в своём гардеробе Коко Шанель? Или эта Шанель – тоже с позиции школьного образования женщина непозитивная?

И в классе раздались аплодисменты. Хлопали дети – а родители и члены комитета завертелись во все стороны, глядя на них. Да и родители некоторые заулыбались и зааплодировали.

За свою карьеру учительницы Марина Сергеевна ни разу не удостаивалась аплодисментов за высказывание. Только за песни, за танцы, шарады, конкурсы… С грустью подумав об этом, она улыбнулась. И тоже захлопала.

Мама Гликерии приложила руку к сердцу, склонила голову в знак благодарности. Было видно, что держать аудиторию для неё не проблема. Она отыскала глазами Марину Сергеевну и обратилась к ней: