– Нет. – Лана направилась к двери. – Я не в вашем классе учусь. Мы не можем это так оставить. В вашем классе вообще дисциплины нет…

– Как это – у нас нет дисциплины-то? – раздались голоса.

– У нас всё нормально!

– А чего мы?..

Вот это точно началась катастрофа. В присутствии целого класса Мариной Сергеевной пренебрегали – одна девочка ушла, вторая вообще её просто послала куда подальше, отказавшись подчиняться. Что же тогда сделают остальные? Это закат карьеры? Поражение? Позор?

Марина Сергеевна на ватных ногах подошла к двери и строго сказала:

– Стой. Ты учишься в школе, а я учитель. Я не разрешаю тебе выходить из кабинета.

– Марина Сергеевна, у вас и так будут проблемы, – усмехнулась Лана.

– Так что – финита ля комедиа, – подскочивший к Лане Костик Комков отвесил потерявшей уважение Марине Сергеевне вычурный шутейный поклон и хихикнул.

И тут… Чёрная молния метнулась из середины класса – и вот Костя Комков снова оказался на полу. Это Сашка Макушев не выдержал, вскочил с места и с размаху ударил его в челюсть.

– Нечего тут паясничать, – встав над поверженным Костиком, заявил Сашка. – Быстро извинись перед нашей учительницей – и пошёл вон отсюда.

– И вы все тоже давайте мотайте! – неожиданно поддержали Сашку одноклассники.

Под решительным напором двадцати с лишним человек «Комитет добра и порядка» покинул кабинет физики. И даже Костика не успел подобрать. Пока он не пробормотал «Простите меня, Марина Сергеевна», девятиклассники держали его на полу.

И скоро сами выбежали на улицу. Потому что Марина Сергеевна, смущённая, удивлённая и уставшая, отпустила их по домам.

…Оля Соколова смотрела на Сашку и восхищалась им. Он был героем – благородным, смелым. Настоящим. Он наконец-то отомстил Комкову. Но – самое главное, защитил учительницу, спас свой родной класс, и с его решительного поступка началось восстание. Такого героического парня Оля любила ещё сильнее – хотя сильнее, ей казалось, было уже невозможно.

Девятый «А» ещё долго бурлил на школьном дворе, обсуждая случившееся и строя предположения, что же теперь за всё это будет. Все, как и Оля, восхищались Макушевым. Он стоял – такой романтический, мужественный, его пальто развевалось на ветру, а лицо оставалось решительным и спокойным. Красавец. Девчонки и ребята наперебой восторгались им.

Но Сашка торопился. Их ведь и так задержали после последнего урока, а у него начиналась тренировка. Так что скоро он умчался. Да и застеснялся он наверняка.

Он такой…

С разрывающей душу нежностью Оля думала про Сашку. Про Атрума. Про своего любимого человека.

И медленно брела домой. Рядом с ней, подпрыгивая на ходу, расстроенным голосом бормотала Татьяна Огузова – про то, что теперь из-за всего этого её могут не взять в состав «Комитета» – несмотря на то, что она уже числится там кандидатом. Но Оля не реагировала на неё.

А потом вдруг… вышла на дорогу, поймала такси и, не объясняя причины и не сообщая куда, уехала! Таня осталась одна – в удивлении и без малейшей информации.

Глава 10

Кто-то косит под гота

Оля знала наверняка, где её искать. Почти сто процентов гарантии, что Гликерия была на заброшенном кладбище – ей нравилось в этом запустении с видом на степной простор, и она частенько гуляла тут после школы.

Такси домчало Олю быстро. Но выгребло всю наличность. Так что, если новенькой на кладбище не окажется, до дома придётся идти, идти и идти…

Очень сильно – и именно сегодня – Оле хотелось обсудить с Гликерией всё, что случилось. Оля бежала к кладбищу – и сердце её билось быстро-быстро-быстро. А вдруг никого тут нет – вдруг Гликерия отправилась домой или выбрала для прогулки другое романтическое место?! Но вот, кажется, свежий след колёс. Вот чёрный скутер – брошен под можжевеловый куст. А вот… Как такое может быть? Такого ведь не может быть, не может! И зачем, зачем?..

Вообще-то, до этого мгновения Оля была уверена, что подобное в нормальной жизни не происходит. Что такой приём используется только в специально выстроенных сюжетах, то есть в книгах и фильмах – чтобы поддерживать интерес читателей и зрителей. Но оказывается – вполне. Вполне происходит иногда.

Да.

Вполне возможно оказаться в нужном месте в нужное время. И услышать всё с самого начала.

Вернее – в ненужном месте. В ненужное время. И услышать… Лучше бы не слышать. И лучше бы этого никогда не происходило! Нужно, чтобы не происходило. Да, нужно! Но оно произошло.

Они не видели Олю. Они сидели на поваленном дереве между рядом могил и полуразрушенным склепом. Сидели спиной к Оле. Которая всё слышала. Слышала, о чём они говорили.

Слышала. И слушала.

Стояла.

И слушала. Слушала.

… – Я знал, что найду тебя здесь. Я тебя чувствую, – говорил Сашка Макушев, который в данный момент должен был быть на своей тренировке. – Ты удивительная девушка, Гликерия. А сегодня ты вообще просто потрясла меня. Ты героическая личность. И ты чудо.

– Спасибо, спасибо, да не надо уж так…

– Так здорово – ты одна против всех!

– Я не против всех. Я сама по себе. Это большая разница.